Ознакомительная версия. Доступно 13 страниц из 83
Хэдли задумчиво постучал пальцем по телефонной трубке.
– Хм… Нет, нет, мне об этом ничего не известно. Лично я встречался только с мистером Берком. Так что…
– Прекрасный человек, – перебил его Белчестер. – Скоро вы познакомитесь с ним поближе. Желаю удачи! – И, даже не попрощавшись, повесил трубку.
Хэдли с мрачным видом скрестил на груди руки, несколько раз, как бы про себя, пробормотал: «Полтергейст, полтергейст, милый добрый полтергейст», а затем углубился в долгие и печальные размышления о наступивших для государственной полиции поистине черных днях, когда старшему инспектору отдела криминальных расследований приходится терпеливо и безропотно выслушивать бессмысленные россказни явно спятившего епископа, который почему-то «съезжает вниз по перилам», непонятно зачем нападает на, судя по всему, ни в чем не повинную молодую девушку только потому, что она, как ему кажется, носит парик, швыряется чернильницей в викария…
Впрочем, довольно скоро к нему снова вернулось его врожденное чувство юмора: на губах, под аккуратно подстриженными седоватыми усиками, появилась ироничная усмешка, и он, пожав плечами и тихо насвистывая, приступил к просмотру утренней почты.
Одновременно старшему инспектору невольно вспомнилось, сколько же мерзости и откровенной чуши ему пришлось выслушать и даже повидать в этой самой небольшой комнатке со скучными коричневыми стенами и окнами, выходившими на мрачную набережную, за все тридцать пять лет его добросовестной службы в полиции. Каждое утро он терпеливо брился, пил крепкий кофе со сливками и мягким круассаном, целовал на прощание любимую жену, затем, сидя в пригородном поезде, везущим его в Викторию, не без опасения просматривал утреннюю газету (не без опасения, потому что в ней всегда содержались весьма прозрачные намеки на возможные трагические события – либо со стороны этой чертовой Германии, либо со стороны этого чертова британского климата), заходил в свой кабинет и приступал к исполнению своих профессиональных обязанностей, связанных с воровством, грабежами, убийствами, пропажами домашних собак, ну и прочими тому подобными рутинными событиями. А вокруг него тихо шуршал и гудел упорядоченный шум хорошо отлаженного механизма, едва доносившийся гомон…
– Войдите, – еще не отойдя от размышлений, механически произнес Хэдли, услышав осторожный стук в дверь.
В кабинет просунулось смущенное лицо дежурного констебля.
– К вам посетитель, сэр, – кашлянув, доложил он. Затем, уже войдя, положил на стол старшего инспектора визитную карточку.
– Посетитель? – произнес Хэдли, не отрывая глаз от лежавшего перед ним отчета о вчерашних происшествиях. – Ну и что же ему надо?
– Не знаю, сэр, но, полагаю, вам лучше его принять.
Старший инспектор бросил взгляд на визитную карточку. На ней было написано:
«Д-р Сигизмунд фон Хорнсвоггл, ВЕНА»
– Боюсь, вам лучше его принять, сэр, – повторил констебль с довольно необычными для него настойчивыми нотками в голосе. – Он там уже всех достал. Психоанализирует любого, кто оказывается рядом. Сержант Беттс уже спрятался в отделе архивов и клянется, что не выйдет, пока кто-нибудь не уберет этого джентльмена подальше.
– Послушайте! – громко воскликнул вконец раздосадованный Хэдли и со скрипом развернулся в своем крутящемся кресле. – Вы что, все сегодня сговорились достать меня? С самого утра? Что, черт побери, значит «он там всех достал»? Вы что, не в состоянии его выгнать?
– Понимаете, сэр, – почему-то жалобно заблеял констебль, – дело в том, что… что, кажется, мы его знаем. Видите ли…
Констебль был отнюдь не маленьких размеров, но на этот раз его просто-напросто отодвинул в сторону человек куда более крупный, примерно в три раза. В дверном проеме, показавшемся вдруг совсем узеньким, неожиданно появилась чудовищно массивная фигура в черной накидке, блестящем цилиндре и с тросточкой в руке. Но первое и самое яркое впечатление о нем у старшего инспектора было связано почему-то не с его размерами, а… с его бакенбардами! Таких шикарных, иссиня-черных бакенбардов до самого низа щек ему, честно говоря, еще никогда не приходилось видеть. Впрочем, на редкость густые брови тоже были вполне под стать этим в высшей степени необычным бакенбардам и занимали, казалось, всю нижнюю половину лба. За массивными роговыми очками с широкой темной ленточкой загадочно поблескивали небольшие глазки, а красное лицо просто расцвело в широченной улыбке, когда он приветственно снял свой цилиндр.
– Допрый вам утро! – с неистребимым немецким акцентом громогласно произнес посетитель и заулыбался, казалось, еще шире. – Я надейся, что имею честь гофорить с господин старший инспектор, так ведь? Du bist der Hauptman, mein herr, nicht wahr? Да, да, так, так! Итак…
Он почти игриво подошел ближе, выдвинул стул, сел, прислонив свою трость к столу, и чуть ли не торжественно объявил:
– С ваш позволений я тоже сесть. – Затем, в очередной раз широко улыбнувшись и сложив вместе руки, поинтересовался, будто находился на великосветском рауте: – Скашить, а об что вы обычно мечтать?
Хэдли глубоко вздохнул.
– Фелл, – произнес он. – Гидеон Фелл! – Затем уже совершенно иным тоном добавил, сопровождая свои слова громкими ударами кулака по столу: – Какого черта?! Ну зачем, зачем, ради всего святого, вы напялили на себя весь этот маскарад и приперлись в нем сюда, в мой кабинет? Я ведь был уверен, вы по-прежнему там, в Америке… Скажите, кто-нибудь видел, как вы сюда входили?
– Что вы такой говорить?… Майн либер фройнд! – протестующим тоном заявил посетитель. – Ви, наверно, ошиблись, так ведь? Я же герр доктор Сигизмунд фон Хорнсвоггл…
– Ну все, хватит! Кончайте этот карнавал! – тоном, не терпящим возражений, заявил Хэдли. – Хватит валять дурака. Снимайте с себя всю эту глупую мишуру, снимайте!
– Ну ладно, ладно, будет вам, – примирительно произнес незнакомец уже без какого-либо акцента. – Значит, разгадали-таки мою маскировку? А жаль, жаль… Там, в Нью-Йорке, мне говорили, что она безупречна. Я даже поспорил на целый соверен, что сумею ввести вас в заблуждение. Увы, похоже, все-таки проиграл… Ну так что, Хэдли, в таком случае, может, пожмем друг другу руки? Я ведь вернулся. После трех, представляете, целых трех долгих месяцев в этой невыносимой далекой Америке!
– Там в самом конце зала мужской туалет, – неумолимо продолжил старший инспектор. – Идите и немедленно снимите с себя эти чудовищные бакенбарды, или я прикажу вас посадить за решетку… И не беспокойтесь, найду за что… Вы что, хотите сделать из меня посмешище? Причем всего за месяц до моего ухода на вполне заслуженную пенсию?
Ознакомительная версия. Доступно 13 страниц из 83
