– Я тоже сказала ей это! – воскликнула старая дама.
– И что она ответила?
– Я ответила то, что хотела! – произнесла Кристина с раздражением. – Не думаете ли вы, что этот допрос продолжается слишком долго? Что касается меня… Смущенный и напуганный тем, что Кристина вот-вот объявит о полном разрыве между ними, Рауль прервал ее:
– Прошу вас, простите меня. Вы хорошо знаете о благородном чувстве, заставляющем меня вмешиваться вдела, которых я, вероятно, не имею права касаться. Но позвольте мне рассказать вам о том, что я видел, – а я видел больше, чем вы думаете, – или, скорее, я думал, что видел, потому что каждый, переживший это, естественно, может и не поверить своим глазам.
– Что же вы видели или думаете, что видели?
– Я видел ваш восторг при звуке голоса, исходившего от стены или из соседней артистической комнаты. Да, ваш восторг! И это то, что заставляет меня опасаться за вас. Вы находитесь под влиянием опасных чар! И все же вы, кажется, сознаете обман, поскольку говорите теперь, что Ангела музыки нет. Но тогда почему вы опять последовали за ним? Почему вы встали с сияющим лицом, как будто действительно слышали ангела? Этот голос очень опасен, потому что я тоже впал в транс, слушая его, вы исчезли перед моими глазами, и я не знаю, как вам это удалось. Кристина! Кристина! Во имя неба, во имя вашего отца, который сейчас на небесах и который так любил вас и любил меня, скажите вашей благодетельнице и мне, кому принадлежит этот голос! Мы спасем вас от самой себя! Назовите это имя, Кристина. Назовите имя мужчины, который имел смелость надеть вам на палец золотое кольцо!
– Мсье де Шаньи, – сказала она холодно, – вы никогда не узнаете его имя.
Видя враждебность, с которой Кристина говорит с Раулем, мадам Валериус неожиданно приняла ее сторону.
– Если Кристина любит этого мужчину, виконт, – сказала она резко, – то вас это не касается.
– К сожалению, мадам, – ответил он покорно, не в силах сдержать слезы, – я думаю, она любит его. Кажется, все подтверждает это. Но это не единственная причина моего отчаяния. Я не уверен, что мужчина, которого она любит, достоин ее любви.
– Об этом судить мне одной, – резко сказала Кристина, глядя ему прямо в глаза.
– Когда мужчина, – продолжал молодой человек, чувствуя, что силы покидают его, – использует такие романтические средства, чтобы соблазнить девушку…
– Тогда или мужчина негодяй, или девушка дура? Вы это имеете в виду?
– Кристина!
– Почему вы осуждаете человека, которого никогда не видели, человека, которого никто не знает, о котором вы ничего не знаете?
– Это не совсем так, Кристина. По крайней мере, я знаю имя, которое вы думали скрыть от меня навсегда. Вашего Ангела музыки зовут Эрик.
Кристина выдала себя немедленно. Она стала белой как полотно и заикаясь спросила:
– Кто… кто сказал вам?
– Вы!
– Каким образом?
– Вы жалели его. Когда вы вошли в артистическую комнату, вы произнесли: «Бедный Эрик!» Хорошо, Кристина, что там был бедный Рауль, который все слышал.
– Уже второй раз вы подслушиваете за дверью! – Не за дверью. Я находился в вашей артистической, в будуаре, если быть более точным.
– О нет! – закричала Кристина, не скрывая своего страха. – Вы хотели, чтобы вас убили?
– Может быть.
Рауль произнес эти слова с такой любовью и отчаянием, что она не смогла сдержать рыдания. Взяв его за руки, Кристина посмотрела на него с такой нежностью, на которую только была способна, и под ее взглядом виконт почувствовал, что его печаль испаряется.
– Рауль, – сказала она, – вы должны забыть «мужской голос» и не вспоминать имя, которое узнали. И никогда не должны пытаться проникнуть в тайну этого голоса. Обещаете?
– Это действительно такая ужасная тайна?
– Более ужасной нет на земле! Молчание разделило двух молодых людей. Рауль был переполнен чувствами.
– Поклянитесь, что не предпримете попытки узнать, – настаивала она. – И поклянитесь, что никогда больше не придете в мою артистическую комнату, если только я не позову вас.
– А вы обещаете, что позовете меня когда-нибудь?
– Обещаю.
– Когда же.
– Завтра.
– Тогда я клянусь вам сделать так, как вы хотите. – Он поцеловал ее руки и ушел, проклиная Эрика и говоря себе, что должен быть терпеливым.
На следующий день Рауль вновь увидел Кристину в Опере. Золотое кольцо по-прежнему было на ее пальце. Она была нежна с ним, говорила о его планах, будущем, о его карьере.
Рауль сказал ей, что отправление полярной экспедиции переносится и он покинет Францию недели через три или через месяц самое большое.
Она убеждала его, почти весело, что он должен с радостью ожидать это плавание как шаг к будущей славе. И когда Рауль ответил, что слава без любви не привлекает его, назвала его ребенком, чьи печали не будут продолжительными…
– Как можете вы так легко говорить о таких серьезных вещах? – воскликнул он. – А если мы никогда не увидим друг друга? Я ведь могу погибнуть во время этой экспедиции!
– Я тоже, – сказала тихо Кристина.
Она больше не улыбалась, не шутила. Казалось, она думала о чем-то таком, что случилось с ней впервые, о том, что заставило ее глаза запылать.
– О чем вы думаете, Кристина?
– Я думаю, что мы никогда больше не увидим друг друга.
– И это делает ваше лицо таким сияющим?
– И что через месяц мы должны будем сказать друг другу «прощай».
– Если до этого не будем помолвлены и не будем ждать друг друга…
Она закрыла ему рукой рот.
– Тише, Рауль! Вы же знаете, об этом не может быть речи. Мы никогда не поженимся. Это понятно!
Неожиданно она почувствовала радость, которую едва могла сдерживать. Она захлопала в ладоши с детским восторгом. Рауль обеспокоенно и недоуменно посмотрел на нее. Она протянула к нему руки или, скорее, дала их ему, как будто решив сделать ему подарок.
– Но хотя мы не можем пожениться, – продолжала она, – мы можем быть помолвлены! Никто, кроме нас, не будет знать об этом, Рауль! Бывали секретные браки, может быть и секретная помолвка. Мы помолвлены на месяц, мой дорогой. Вы через месяц уедете, и я буду вспоминать этот месяц до конца моей жизни.
Радость Кристины была безмерной. Затем она опять стала серьезной.
– Это счастье, – сказала она, – которое не причинит никому вреда.
Рауль понял. Он пришел в восторг от этой идеи и хотел сделать ее реальностью немедленно. Он поклонился любимой и произнес:
– Мадемуазель, я имею честь просить вашей руки.
– Но у вас уже обе мои руки, мой дорогой жених! О Рауль, мы будем так счастливы! Мы будем играть в будущего мужа и будущую жену!
