Агата Кристи - Дело смотрительницы (сборник)

Мало-помалу я понял, что она больше не любит меня. Любовь ее умерла, и убил ее именно я...

Следующий шаг стал неизбежен, и я понял, что жду его и боюсь...

Затем в нашу жизнь вошел Дерек Уэйнрайт. Он имел все, чего не было у меня. Остроумен, и мозги в порядке. Хорош собою и, кстати, – вынужден это признать – славный во всех отношениях парень. Стоило мне его увидеть, как я сказал сам себе: «Вот подходящий мужчина для Сильвии...»

Она боролась с этим. Знаю, что боролась... но я не пришел ей на помощь. Не мог. Я отсиживался за стеной мрачной, угрюмой сдержанности. В душе моей полыхал адский огонь, но я не мог пошевелить даже пальцем, чтобы спасти себя. Я не помог ей. Наоборот, сделал лишь хуже. Однажды я дал волю гневу и накричал на нее – сплошная череда диких, незаслуженных оскорблений. Я чуть не сошел с ума от ревности и страданий. То, что я говорил, было жестоко и несправедливо, и уже во время той сцены я прекрасно понимал всю жестокость и несправедливость сказанного. И все-таки я испытывал необузданное удовольствие...

Помню, как Сильвия вспыхнула и отпрянула от меня...

Ее терпение лопнуло.

Помню, она сказала: «Так не может продолжаться...»

Когда я вернулся поздно вечером, дом был пуст... Пуст. Лежала записка – вполне традиционного содержания.

В ней говорилось, что она уходит – так будет лучше. Она собиралась уехать в Бейджуорси и пробыть там день или два. Затем намеревалась отправиться к одному человеку, который ее любит и которому она нужна. Мне давалось понять, что это конец и я должен смириться с этим.

Пожалуй, до этого момента я по-настоящему не верил в свои собственные подозрения. Однако письмо, написанное черным по белому и подтверждающее мои самые худшие опасения, привело меня в состояние буйного помешательства. Я отправился в Бейджуорси так быстро, как позволял мне мой автомобиль.

Помню, она едва переоделась к обеду в вечернее платье, когда я ворвался к ней в комнату. Как сейчас вижу ее лицо – удивленное, прекрасное, испуганное.

– Никому, – проговорил я, – никому ты не будешь принадлежать, кроме меня.

Я схватил ее за горло, сжал обеими руками и опрокинул ее на спину.

И вдруг я увидел наше отражение в зеркале. Задыхающуюся Сильвию и себя самого, душащего ее, и шрам на моей щеке, там где пуля оцарапала ее ниже правого уха.

Нет, я не убил ее. Внезапное прозрение парализовало меня, я разжал руки и позволил ей соскользнуть на пол...

Я разрыдался, и она утешала меня... Да, она утешала меня.

Я все рассказал ей, и она тоже мне рассказала, что под «одним человеком, который ее любит и нуждается в ней», она подразумевала своего брата Алана... В тот вечер мы заглянули друг другу в сердца и с того момента уже никогда больше не отдалялись друг от друга...

Однако печально жить с мыслью, что если б не зеркало и не милость божья, то я мог бы оказаться убийцей...

Но кое-что все-таки умерло той ночью – тот демон ревности, который мучил меня так долго...

И тем не менее мне иногда хочется знать – конечно, если я не ошибся тогда, в первый раз, – почему шрам был на левой щеке, когда он должен бы находиться на правой, как и положено в зеркальном отражении... Следовало ли мне быть настолько уверенным, что тот мужчина – действительно Чарльз Кроули? Стоило ли мне предупреждать Сильвию? Должна она была выйти за меня или за него?

Иными словами, так ли прочно связаны прошлое и будущее?

Я человек простой и не претендую на то, чтобы понимать подобные вещи, но что я видел, то видел, и как следствие этого, я и Сильвия теперь вместе – как говорили в старину, пока смерть не разлучит нас. А быть может, и дольше...

Slack – вялый, неактивный, медленный (англ.). (Здесь и далее примеч. пер.)

Устаревшее (фр.).