В Дарли не очень много домов и переходить от двери к двери задавая вопросы, хотя и трудоемкий, но довольно надежный и испытанный способ получить информацию. Уимси напряг все свои силы и принялся за работу. Ему было нетрудно склонить поселян к беседе. Смерть Поля Алексиса была местным значительным событием, которое по важности почти покрыло последний субботний матч в крикет и даже революционный план превращения вышедшею из употребления квакерского молитвенного дома в кинотеатр; в то время как вновь прибывшая уилверкомбская полиция задавала вопросы по поводу передвижений мистера Мартина, всеобщее возбуждение возросло до невероятной высоты. Дарли сильно ощущал это; ведь если случается такого рода событие, то оно может попасть в газеты. И в самом деле, Дарли уже попал в этом году на страницы газет, когда мистер Гоббинс, помощник викария, получил утешительный приз в Большом Национальном кроссе. Спортивная половина Дарли, кроме завистников, получила от этого огромное наслаждение; набожная же половина совершенно неспособна была понять, почему викарий незамедлительно не лишил мистера Гоббинса его привилегии разносить блюдо для пожертвований и заседать в Церковном Совете; а то, что он передал десятую часть своего приза в Фонд Ресторанов, стало в глазах ханжей верхом разнузданности и безбожия; однако сейчас их утешало только то, что вскоре добродетель восторжествует и ангелы тьмы будут публично преданы всеобщему презрению. Уимси обнаружил несколько человек, которые считали манеры мистера Мартина Странноватыми, и этим людям не понравилась его физиономия на достаточном расстоянии, как они выразились. Однако это произошло только после примерно двухчасовых утомительных поисков, в результате которых Уимси отыскал некоего человека, действительно видевшего мистера Мартина в четверг после полудня. Конечно, им оказалась самая известная личность городка, а именно владелец маленького бунгало, служащего одновременно и гаражом, и единственная причина, по которой Уимси не получил свои сведения быстрее, о чем и сказал ему владелец, являлось то, что он, мистер Полвистл, когда Уимси в первый раз окликнул его, бился над сломанным бензиновым двигателем на соседской ферме, и помогала ему только молодая женщина.
Мистер Полвистл, появившийся вместе с молодым механиком, выдал весьма обескураживающую информацию. Мистер Мартин — о да. Он (мистер Полвистл) видел его в четверг после полудня. Мистер Мартин появился ровно в три часа, верно, Том? Да — три часа и попросил их взглянуть на его «Морган». Они тщательно осмотрели машину и обнаружили, что «Морган» ни за что не заводится. После длительного исследования и копания в коробке передач они вынесли диагноз — неприятность с зажиганием. Они разобрали все, осмотрели, и в конце концов Мистеру Полвистлу пришло в голову, что неисправность могла таиться в контакте высокого напряжения. Сняв его, они поставили новый, двигатель сразу завелся, сладкий как мед. Они не сомневаются во времени, поскольку Том приступил к работе в свою смену — с 3 до 4 часов дня.
Уже было половина пятого, и Уимси чувствовал, что у него имеется отличный шанс застать дома мистера Гудриша. Он направился к его дому — большому строению, находящемуся наверху за первым поворотом Уилверкомбской дороги — и обнаружил приятного джентльмена и его семью, собравшимися за столом, заставленным обильным угощением — хлебом, медовым кексом и девонширскими сливками.
Мистер Гудриш, крепкий, энергичный и радушный сквайр старой школы был искренне обрадован предоставить любое содействие, какое было в его власти. Во вторник вечером, примерно около семи часов, у его дома внезапно появился мистер Мартин и спросил разрешения расположиться в палатке внизу Хинкс-Лэйн. Кстати, почему Хинкс-Лэйн? Ну, там раньше стоял коттедж старика по имени Ханке — чудаковатого малого, постоянно, круглый год, читавшего Библию в надежде на то, что это сделает его добродетельнее, хотя он всегда слыл бессовестным старым бездельником. Но это было целую вечность назад, и коттедж полностью развалился. Теперь никто и не спускается туда, кроме туристов. Мистер Мартин не спрашивал, есть ли там кемпинг для автотуристов, он просто попросил разрешения поставить палатку в Хинкс-Лэйн, упомянув это название. Мистер Гудриш никогда не видел мистера Мартина прежде, а ему, мистеру Гудришу, достаточно хорошо известно все, что происходит в городе. Он был почти уверен, что мистер Мартин никогда раньше не бывал в Дарли. Несомненно, кто-то рассказал ему о Хинкс-Лэйн — ведь это место считалось постоянным месторасположением для туристов. Внизу оно было заброшенным и уединенным, без посевов, чтобы их не повредили туристы, ворота же всегда закрыты, если, конечно, туристы не сворачивали с дороги, чтобы посягнуть на пастбище фермера Ньюкомба, находившееся по другую сторону ограды. Но им не нужно было никуда сворачивать, так как это никуда бы их не привело из-за отсутствия какой-либо дороги. Через пастбище пробегает ручей, который выходит на пляж всего в пятидесяти ярдах от удобной для туристов земли, и этот ручей всегда бывает чистым, конечно, за исключением того времени, когда начинается паводок и вода в ручье становится чуть солоноватой. Когда мистер Гудриш упомянул об этом, он добавил, что со стороны мистера Ньюкомба имеются некоторые претензии по поводу сломанной изгороди, однако эта история дошла только до кузнеца Гири, который был печально известен своей болтливостью, но он (мистер Гудриш) не думает, что поломка изгороди имеет какое-нибудь отношение к мистеру Мартину. Мистер Ньюкомб не считался рачительным хозяином среди арендаторов в том, что касается починки оград, и когда в них случаются проломы, животные, иногда, забредают куда-нибудь не туда. Кроме того, мистеру Гудришу ничего не было известно, что могло бы дискредитировать мистера Мартина. Ему казалось, что этого вполне достаточно, да во всяком случае Хинкс-Лэйн расположен вне поля зрения и слышимости от городка, и туристы не могли надоедать его обитателям шумом. Ведь некоторые из них, соответственно своему вкусу и социальному положению, приносили патефоны и концертины, однако мистер Гудриш не возражал против их развлечений до тех пор, пока они действительно кому-нибудь не мешали. Он никогда не требовал денег за то, что они разбивали на его земле палатки, так как это не причиняло ему ущерб, и вообще он даже не мог себе представить, как бы он взимал плату за позволение этим беднягам, живущим в городе, немного подышать свежим воздухом и попить родниковой воды. Обычно он просил их оставлять место в чистоте, насколько это возможно, и как правило туристы вели себя, в этом отношении, достойно.
