– Вы сообщили все это Кануэдеру?
– Тогда нет. Я подумал, он не будет возражать против того, что произошло, и потому незачем было торопиться.
– Ну и что, сумели заснуть?
– Только собрался, как мне позвонила Альма, чего я не ожидал. Остальное вы знаете. Я сделал вид, что сонный, и хозяйке пришлось меня тормошить.
– Пожалуй, я тебе верю, – промолвил шериф.
– Подождите, – сказал прокурор, – это значит, что из пистолета стреляли дважды?
– Так точно, дважды.
– А куда делась первая пуля?
– Откуда мне знать, черт побери! Застряла где-нибудь.
– Да не могли стрелять дважды из этого пистолета, – сказал полицейский из Лос-Анджелеса. – Там было шесть из семи патронов, когда его подняли наши парни из отдела убийств.
– Я вам говорю истинную правду и могу все доказать. Я сам заряжал пистолет. Вставил семь патронов в обойму и один из них загнал в ствол. Затем вынул обойму и добавил один. В результате в пистолете оказалось восемь патронов. Если вы достанете коробку с патронами из комода номера 620 в гостинице Перкинса, то увидите, что там как раз недостает восьми патронов.
– Он прав, – сказал шериф. – В комнате нашли еще одну гильзу.
– Ну, Лэм, – сказал один из калифорнийских полицейских, – поедешь с нами. Собирай свои манатки, и отчаливаем.
– Не собираюсь отчаливать ни сейчас, ни потом.
– Что это значит?
– Я нахожусь в Аризоне, а в Калифорнию меня вовсе не тянет. Во-первых, слишком жарко ехать через пустыню. А во-вторых, мне нравятся и тюрьма, и обращение. Пусть меня судят тут. Я согласен с тем, что мне присудят.
– Значит, хочешь, чтобы мы помучились с получением санкции на твою выдачу, что ли?
– Отсюда я не тронусь.
– Ну и сукин ты… – Один из фараонов пошел на меня.
Однако шериф преградил ему дорогу.
– Только не здесь, друг, – властно сказал он.
– Забери его обратно в камеру, – обратился прокурор к надзирателю. – Нам надо кое с кем созвониться.
– Мне необходимы бумага и ручка.
– Надзиратель принесет, – ответил шериф, обменявшись взглядом с прокурором.
Меня повели обратно в камеру. Было так холодно, что у меня сводило все члены и стучали зубы. Но я смог настрочить, что мне было нужно, под тусклым желтым светом пятнадцативаттной лампы.
Прошло около часа. За мной снова пришли.
– Стенографист отпечатал твое признание, – сказал шериф. – Мы тебе его зачитаем. Если ты согласен, то мы хотим, чтобы ты подписал его.
– Подпишу, подпишу. Но тут у меня есть заявление, которое я требую приобщить к делу.
– Что за заявление? – спросил он, рассматривая исписанный лист бумаги.
– Это заявление, в котором я, Дональд Лэм, известный также как Питер Б. Смит, требую, чтобы ко мне применили закон о защите личности от произвольного ареста.
– Лэм, ты, наверное, совсем свихнулся? – заявил шериф. – Ведь ты же признался, что совершил злостное преднамеренное убийство?!
– Точно. Но я пришил подонка. Вы собираетесь приобщить к делу мое заявление? Иначе я откажусь подписать признание.
– Хорошо! Приложу к делу. Раньше я думал, что ты просто придурок, которому почему-то нравится находиться за решеткой. Теперь – что ты совсем слетел с катушек.
Асфальт закипал под палящими лучами солнца. Зал суда переполняла потеющая публика. Было всего лишь десять утра, но уже страшно пекло. Правда, на воздухе переносить сухую жару сравнительно легко. Но в самом зале от наплыва любопытных получилась буквально парная. Судья Раймонд Олифант занял свое место. Судебный пристав призвал всех к порядку. С высоты своего кресла судья поглядывал на мою персону с доброжелательным любопытством.
– Этот час назначен нами для слушания заявления, представленного Дональдом Лэмом, известным также как Питер Б. Смит, о применении закона о защите личности от произвольного ареста. Вы готовы, мистер Лэм?
– Да, ваша честь.
– Вас представляет адвокат?
– Нет.
– Собираетесь ли вы пригласить адвоката?
– Нет.
– У вас есть средства?
– Есть.
– Вы могли бы пригласить адвоката, если бы хотели?
– Да.
– Но не хотите?
– Нет, ваша честь.
Судья кивнул в сторону прокурора.
– Мы готовы выступать от имени штата, – заявил прокурор.
– Вы зарегистрировали ответ на заявление Лэма? – спросил судья.
– Да, ваша честь. Мы заявляем, что обвиняемый содержится под стражей согласно ордеру, выданному в штате Калифорния по обвинению в тяжком убийстве первой степени. Решается вопрос о санкции на выдачу, и мы ожидаем, что в ближайшее время формальное требование о выдаче будет выслано авиапочтой в Финикс из Лос-Анджелеса. У нас уже есть санкция на выдачу от губернатора штата Аризона. Полагаю, все займет несколько часов.
– И только этим объясняется, почему обвиняемый содержится под стражей?
– Да, ваша честь.
– Нет никаких сомнений относительно личности обвиняемого?
– Нет, ваша честь.
– Хорошо. Выслушаем ваши свидетельства.
Прокурор вызвал шерифа, и тот изложил обстоятельства моего ареста. Потом он вызвал судебного стенографиста, и тот прочитал мое признание.
– Полагаю, – заявил судья, продолжая рассматривать меня тем же доброжелательным взглядом, – что доказательств достаточно. Вы, мистер Лэм, похоже, признались в том, что может быть обозначено – теоретически – как тяжкое убийство первой степени. Во всяком случае, это убийство, хотя степень преступления и злонамеренность умысла должны быть рассмотрены и установлены в суде штата Калифорния. Но для данного суда очевидно, что вы виновны в тяжком убийстве либо первой, либо второй степени. Посему…
Ранее, когда я работал адвокатом и имел дела с Комиссией по расследованию жалоб, мой опыт в юриспруденции ограничивался изучением запутанных законотворческих теорий. Опыт появления в судах был мизерный.
Должен сказать, что у меня ноги дрожали, когда я встал, чтобы перебить судью. Тем не менее я набрался наглости и голос мой не дрожал, когда я спросил его:
– Разве это справедливо, ваша честь, выносить решения, прежде чем заявитель выскажется?
– Я хотел сделать вам снисхождение, – нахмурился судья, – но, пожалуйста, если хотите, можете изложить свое дело. Вы только создадите лишние трудности калифорнийским властям. Считаю, мистер Лэм, что вам следует пригласить адвоката.
– Мне не требуется адвокат.
Я вызвал в качестве моего первого свидетеля зашиты того полицейского, который привез меня в Юму.
– Как вас зовут? – спросил я.
– Клод Флинтон.
– Вы служите полицейским в этом штате?
– Да.
– Это вы привезли меня в Юму?
– Так точно.
– И откуда?
– Из Эль-Сентро.
– Я добровольно поехал с вами из Эль-Сентро?
