Им достанется то, что награбил будущий покойник Градус и его трудовая ниша; конкуренция в нашем городе давно уже реальное явление. А мы станем наследниками «Пантеры», чтобы возместить упущенную выгоду от объединения с фирмой «Глобус». И все их волнения — чтобы Чируса раньше времени не вспугнули. И когда все закончится, в городе станет тихо, так что вполне можно осуществлять свои инвестиционные мечты.
Хорошо придумали. Иностранцы будут вкладывать деньги в Южноморск, а местная команда размещать собственные средства, быть может, в их же странах. Там-то деньги будут защищены понадежнее, чем в этой стране чудес, законы которой словно создаются для уничтожения собственной экономики и, как следствие, — капиталовложений отечественных бизнесменов в и без того хорошо развитые страны.
Я прикурил очередную сигарету. Рябов из благодарности за мое хорошее поведение не стал распространяться о воздействии табака на его драгоценное здоровье. Однако я слишком хорошо знаю Сережу, чтобы не понять — он снова прячет какой-то козырь в рукаве. Ничего страшного, у меня тоже свой джокер имеется.
— Сережа, ты контролируешь ситуацию? — словно невзначай спрашиваю Рябова, и тот укоризненно замечает:
— По-моему, из нас двоих ты не выспался. Пока я жив, веди себя, как хочешь.
— Да, особенно при нынешних обстоятельствах.
— Это явление временное. Зато мы можем продолжать свой бизнес ПОЧТИ СПОКОЙНО.
Это «почти» полностью успокоило меня. Благодаря сережиной заботе можно не обращать внимания на очередные городские разборки и заниматься исключительно любимым делом. В этом я лишний раз убедился, когда пошел проводить Рябова.
Мой дорогой наследник Гарик, похоже, успел позабыть, что еще совсем недавно он был самым несчастным ребенком на свете. Сейчас он просто светился от счастья, потому что в доме появился его лучший дружок — начальник отдела снабжения моей фирмы. Если бы я не был твердо уверен, что Гарик мой сын, то приписывал бы его появление на свет исключительно Константину: эта парочка прекрасно находит общий язык и представляет собой союз разнокалиберных пакостей. У Константина, понятное дело, масштаб покрупнее, напрасно что ли Гарик с пеленок к нему инстинктивно тянулся.
Никелированная хлопушка моего сына сиротливо лежала на ковре рядом со счастливым донельзя Костей, командовавшим: «Рота, вперед! В атаку! Ура!» — а Гарик с неописуемым восторгом гонял по комнате с опухшим ухом и персональным «магнумом» Константина. В руках Гарика этот слонобой казался пулеметом.
Рябов спокойно ушел, успев процедить в сторону рванувшегося к нам навстречу начальника отдела снабжения характеристику, не вошедшую в его личное дело — «Мешок убытков».
— Здравствуйте, — радостно захлопал Константин ресничками своих голубых кукольных глазок, придающих его мордочке ангельский вид. — Я все сделал, в лучшем виде.
Это хорошо, подумал я и посоветовал Косте забрать у ребенка свою игрушку, а Гарику — убираться с неземной скоростью. Гарик бросил на меня взгляд, полный злобы, и я обрадовался уже потому, что перед тем, как отдать Косте пистолет, ребенок даже не попытался разрядить его в родного папочку.
— И как там город на Неве, Константин?
— Стоит, не падает.
— А старичок Рогожин?
— Жучара. Старый козел. Наглый, как паровоз, на котором Ленин в их Ленинград приехал.
— Ну и что ты в этом Ленинбурге успел?
— Все сделал, в лучшем виде. Хотя пришлось, конечно… Но я же и не таких, как этот старый козел в раскрут пускал. В общем, даже девочек ему выставил. У меня такие расходы были…
Мне предельно ясно, отчего Константин прискакал сюда, а не отправился к Игорю, как было велено. Бойко он бы мог трое суток о своих затратах рассказывать, но вряд ли даже сочувствия дождался. Сейчас Косте сочувствие даром не нужно, зря что ли он так поет о нелегкой работе и затраченных средствах, намекая, что окончательно исправился и мое решение о его труде на общественных началах вполне можно отменить.
Я решил было сообщить Косте — в связи с его умелыми действиями, наказание отменяется, но начальник снабжения снова завел долгоиграющую рекламу насчет всего в лучшем виде и при этом демонстративно бросил взгляд на свой «Ориент».
— Ты спешишь?
— Поздно уже.
— Да, в это время наш малыш Костик уже ложится баиньки.
— Нет, просто меня такая телочка ждет.
— Как питерские телки?
— В лучшем виде, — выпалил Костя.
— А, так ты, кроме старичка, еще и девочками занимался?
— Для пользы дела, — затарабанил Константин, еще раз посмотрев на часы, — только ради…
— Ты еще скажи, что о моем здоровье заботился, — не сдержался я. — Ладно, беги к своей телке. Учитывая твой титанический труд, с завтрашнего дня работа на общественных началах отменяется. Доволен?
Константин радостно кивнул головой:
— Спасибо. Тогда я домой поехал?
— Чеши отсюда.
Начальник отдела снабжения радостно понесся к двери, а я, как бы невзначай, бросил ему вслед:
— Ты Бойко уже видел?
Константин остановился, словно ему вдогонку была пущена стрела, вошедшая в зад по оперение.
Он повернулся и посмотрел на меня таким растерянным взглядом, что я не удержался от смешка:
— Полные штаны от радости предстоящей встречи. По-моему, тебе пора снова переходить на работу без оплаты. И тогда-то, уверен, все будет в действительно лучшем виде. Что тебе поведал Рогожин?
— Я так устал, — начал оправдываться Константин. — Этот старый пердун утомил. Голова кругом идет.
Константин продолжал оправдываться, а я подумал, что он здорово наблатыкался выдавать мои собственные формулировки.
— Ладно, отдыхай, — смягчился я и, дождавшись, когда Константин скоростным снарядом сорвался с места, рявкнул:
— Стой, придурок!
Когда Константина именуют придурком, он сходу начинает понимать все без лишних объяснений. Начальник отдела снабжения наигранно хлопнул себя по лбу, подлетел ко мне и протянул смятый конверт, от которого несло мускатным шампанским:
— Рогожин написал данные. Собственноручно.
— Все, Костя, делай вид, чтобы тебя искали, — прощаюсь с чиновником для особых поручений и услышал урчание его «фольксвагена» еще до того, как заглянул в конверт.
В конверте лежала бумажка, на которой незнакомым бисерным почерком был каллиграфически выведен номер телефона и данные его владельца — Пошелевская Наталья Хуйдабердыевна. Все ясно, после того, как Костя однажды неверно записал номер телефона, со всеми вытекшими из его кармана последствиями, он переложил эту работу на старичка Рогожина.
