— Дайте ей отдышаться, — спокойно заметил я, но стоило ребятам позволить террористке открыть рот, как она снова заорала:
— Убийца!
Я с огорчением подумал: люди не всегда правильно делают вывод из создавшейся ситуации. Можно подумать, это я налетел на дамочку, стремясь отправить ее на тот свет таким грозным оружием, как хозяйственная сумка. И вообще, она даже не понимает, насколько ей крупно повезло. Если бы меня прикрывала Марина, то эта террористка в лучшем случае лежала бы в парадном до приезда «скорой помощи». Хотя, откровенно говоря, когда Марина вступает в дело, о вызове «скорой» можно не беспокоиться: ее противников доставляли исключительно в морг. Если вообще доставляли.
Только вот незадача, морг сейчас на ремонте, и во время свиданий с женщинами Марина меня не прикрывает. Поэтому я заметил в ответ на обвинение террористки:
— Девушка, вы кажется что-то путаете. По-моему, из нас двоих убийца вовсе не я.
— Бандит, — мгновенно переквалифицировала меня террористка.
— И откуда такая уверенность, вы что, меня в деле видели?
— С наганом ходишь, — несколько успокоилась девушка. — Уголовник!
Этак она еще до более прохладных формулировок доберется, подумал я и заметил:
— Во-первых, я хожу не с револьвером «наган», а с пистолетом. Может быть, мне дуэли на хозяйственных сумках устраивать? Вы успокойтесь немного, а то от ваших криков у всех уши заложило.
Женщина почему-то стихла и беззвучно заплакала. Пусть плачет, решил я, по крайней мере барабанным перепонкам не больно.
— Я хотела просто поговорить, — наконец-то тихо сказала она, — но, когда увидела вас, не сдержалась. Но вы заслуживаете…
— Стоп, — решительно прерываю чистосердечные признания, — вы даже не представляете, как высоко ценятся мои заслуги в нашем обществе.
Ребята немного ослабили свою хватку, и я решил не позволить им развлекаться за счет собственных нервов.
— Давайте поговорим в более спокойном месте, — предложил я. — Вы не против?
И не дожидаясь ответа скомандовал водителю:
— Рули в «Среду».
— Вы знаете, кто я? — спросила женщина.
— Догадываюсь. Моя гипотетическая теща Анастасия Вишневская.
Когда наша живописная группа вышла из машины, я внимательно посмотрел на нее. Чем-то неуловимым Анастасия похожа на свою дочь, несмотря на набежавшие к уголкам вовсе не Снежаниных глаз морщинки. Платье под стать пенсионерке, а не еще относительно молодой женщине, туфли старомодные, и уже начали набухать венами маленькие красивые руки. Ведь мы наверняка ровесники, о чем женщина вряд ли догадывается, потому что я всегда выглядел моложе своих лет. Но и этот предполагаемый возраст она, по-видимому, считает неподходящим для своей дочери, иначе бы не пыталась разрушить наши чувства с помощью хозяйственной сумки, остававшейся на заднем сидении машины.
Швейцар распахнул двери с такой скоростью, словно в них сработало то самое устройство, которое помогло некоторым местным бизнесменам подняться в воздух вперемешку с автомобилями.
Несмотря на то, что ресторан был переполнен, его директор мгновенно устроил нам отдельный кабинет и лично проводил до него, хотя я прекрасно знаю, где находится небольшая комнатка, в которой удобно вести деловые переговоры. Он шел впереди, давний знакомец Аркадий, бывший метрдотель ресторана моей юности «Прибой», с совершенно белой головой, но как и прежде стройный, подтянутый. «Прибой» прекратил свое существование давно, еще до того, как Аркадий был приглашен на должность руководителя коллектива этого заведения.
Вслед за ним, гордо подняв голову, шла мать Снежаны, словно бросая вызов постоянным посетителям «Среды» своим более чем скромным видом.
— Тебе как всегда? — спросил Аркадий, снова вернув меня во времена молодости. Когда я заходил в «Прибой» он обращался ко мне только с этим вопросом.
— А что, здесь есть «купаты»? — полюбопытствовал я.
— Для тебя приготовят, — заметил Аркадий и тут же переключил внимание на мою спутницу.
— Что будет заказывать дама?
— Чай, — коротко отрезала она, всем своим видом показывая, что ежедневно привыкла ходить по лучшим ресторанам города.
— А к чаю — на твое усмотрение, — ответил я на непонимающий взгляд директора.
Аркадий кивнул и с достоинством вышел из кабинета. Я достал сигарету и спросил:
— Вы не против?
Женщина промолчала, и это я тут же истолковал как знак согласия, прикурив от зажженной свечи стомиллиметровку «Пэлл-Мэлла».
— Так позвольте узнать, кого я убил? — обращаюсь к матери Снежаны, не подозревая как вести себя дальше. Никогда не думал, что буду вступать в душещипательные разговоры с мамашей одной из своих любовниц.
— Сколько вам лет? — вопросом на вопрос отвечает Анастасия. — Я хочу знать, сколько вам лет?
— Думаю, мы ровесники, хотя у дам не принято…
— Мне — тридцать семь, — отрезала женщина, а потом добавила, — исполнится в этом году.
Хотя мой возраст перевалил за четвертый десяток, я не собирался в этом признаваться.
— С сожалением, должен заметить, я несколько моложе.
— Вижу. Но все равно. Вы же ей в отцы годитесь. Не боитесь, что…
— Я в этой жизни ничего не боюсь. Вы не допускаете мысли, что любовь может быть у людей разных по возрасту?
— Любовь? — вспыхнула она. — Хватит притворяться. Это не любовь, а развращение девочки. До встречи с вами мой ребенок…
— Вы просто не заметили, как ребенок вырос. Акселерация.
— Я требую, чтобы вы прекратили встречаться с моей дочерью, — отрезала она. — В противном случае мне придется все рассказать мужу. И тогда…
Я уже не слушал эту пламенную речь. Мужа ее я, конечно, боюсь. Еще больше, чем милицию. Сколько наивных людей вокруг, неужели их жизнь так ничему и не учит?
— Мы всю жизнь воспитывали ребенка, чтобы он был честным, порядочным человеком, добрым и скромным. И тут появляетесь вы… Вы разрушили все, что мы создавали.
Понятно, теперь я уже не убийца и бандит, а разрушитель. Прямо-таки Римо из одноименного боевика.
— Вы, наверное, просто не можете себе представить внезапно вспыхнувшего чувства, — наконец-то удалось вставить фразу в ее монолог.
Женщина с ненавистью посмотрела на меня. Что-то мне не нравится ее поведение. Я всегда предпочитаю говорить с людьми на равных. А тут она словно снизошла ко мне с небес, этакая праведница, пытающаяся не только спасти свою дочь, но и душу сатаны, схватившего ее своими грязными когтями.
Появившийся официант расставил на столе закуски, прервав нашу беседу:
— Скажете, когда подавать горячее.
