Ей хотелось броситься на него и ударить по лицу, он это заслужил, но она заставила себя успокоиться. Не дай Бог сломаться, это катастрофа.
— Я думаю сэр, вам лучше сейчас оставить меня. Мне нужно закончить работу.
К ее удивлению, Маддокс поднялся.
— Хорошо, мистер Бернетт. Кстати, миссис Дрейк тоже знает. Уже все догадались. Вы это осознаете?
Она продолжала рисовать, чувствуя, как пылают щеки.
— Ой, чуть не забыл, мистер Бернетт! — Маддокс полез в карман сюртука. — Вам письмо. Пришло сегодня утром. От мистера Банкса. Не сомневаюсь, его интересуют местные растения.
Он уронил письмо на траву рядом с ней и скрылся из вида. Мисс Браун потянулась дрожащими руками, вскрыла письмо.
Прочитала и долго сидела, не в силах пошевелиться. Нужно закончить рисунок до наступления сумерек. А завтра искать корабль, чтобы добраться до Англии.
Утром я проснулся с твердой решимостью поскорее убраться из Линкольна. После вчерашнего разговора с Андерсоном у меня не было никакого желания присутствовать при его триумфе. Даже если у него что-нибудь сорвется, мне это едва ли поможет. Письмо Стамфорда указывало, где искать птицу. Если там тупик, то придется вернуться к месту, откуда начали. И птица, если ей удалось дожить до наших времен, останется в своем тайнике.
Я оделся и отправился искать Катю. Она будет разочарована, услышав, что я собираюсь вернуться в Лондон. Вчера, когда выяснилось, что в адресе на конверте следует поменять местами фамилию и населенный пункт, она вся горела от нетерпения. Казалось, ее даже не обескуражила уверенность Андерсона в успехе.
Но Кати в отеле не было. Женщина за стойкой регистрации сообщила, что она ушла рано, записки не оставила. Я вышел на улицу. Заглянул в архив графства, в публичную библиотеку, затем в кафе, где мы с ней бывали. Нигде не нашел. Что делать? Без нее я уехать не мог, поэтому двинулся слоняться по Линкольну.
И нашел, но не Катю, а Габби. Я увидел ее через витрину книжного магазина и после секундного колебания вошел. Она стояла в секции антикварных книг и, изящно облокотившись на полку, листала очень старый экземпляр «Травника» Джерарда. Увидев меня, улыбнулась. Я тоже, но теперь между нами разверзлась пропасть, которой почему-то не было, когда мы встречались недавно в Лондоне.
— Я думал, ты поехала смотреть фотографии птицы, — произнес я, пытаясь скрыть горечь, как проигравший, приотворяющийся, будто проигрыш его совершенно не волнует.
— Посмотрю за обедом, когда вернется Карл, — промолвила она, поставив книгу на полку.
— Но у тебя теперь все в порядке. Даже если рисунков не будет, все равно Тед Стейст даст тебе грант.
Если в моих словах и звучал какой-то подтекст, Габби притворилась, что не услышала.
— Я надеюсь. — Она помолчала. — Фиц, после разговора вчера вечером… ну ты же теперь видишь, что я была права насчет Карла. В душе он такой же, как ты. Правда? Для него главное — поиск. А рисунки — это так… Может, они никогда и не существовали, не имеют отношения к Руале, либо сильно испорчены временем, или вообще скверные и никакой художественной ценности не представляют. Но Карлу просто интересно их найти.
Плюс миллион долларов в придачу, подумал я.
— Как ты думаешь, он отыщет птицу? — спросила Габби.
— Если птица была на той распродаже, то, наверное, найдет.
— А если нет?
Наши взгляды встретились.
— Если птица существует, то кто-нибудь обнаружит ее. Но не мы. Просто однажды кто-нибудь решит навести порядок у себя на чердаке, увидит птицу и отдаст на экспертизу. Вот так и выплывет на поверхность птица с острова Улиета.
В окне, в просвете между полками, были видны прохожие, вышедшие за покупками.
— В субботу я улетаю в Рио, — сообщила Габби и после недолгого колебания добавила: — Послушай… я все думаю о тебе и… о фотографии… конечно, забыть невозможно, но… Джон, ты должен продолжать жить. Не жди, пока станет поздно.
Я решил поехать в Ревсби. В любом случае это лучше, чем бродить по улицам. Завел машину и тронулся, толком не представляя, что я там собираюсь делать. Сначала намеревался двинуться в Эйнзби, но это место было прочно связано с Андерсоном. Вот пусть за ним и остается. А от Ревсби веяло ароматом той таинственной женщины без имени, которой в свое время заинтересовался Ханс Майклз. Являлась ли она возлюбленной Банкса? И при чем тут птица с острова Улиета? Об этом я никогда не узнаю. Ну и не нужно. Все равно думать о ней мне интереснее, чем о поисках Андерсона. Поэтому на развилке я свернул на юг, к Ревсби.
Ехал и размышлял о дедушке. Да, его было за что осуждать. Не занимался серьезно наукой, ничего не мог толком спланировать, пожертвовал семейной жизнью ради глупых амбиций. Я чувствовал в себе что-то от него. Было время в моей жизни, когда я метался по миру, заканчивал одну экспедицию и сразу записывался в другую, безрассудно расточал деньги, не дорожил дружбой — и все ради мечты о великом открытии, которое однажды изменит мою жизнь. Теперь это кажется безумием, и мне хотелось выяснить, не понял ли в конце концов это и мой дед. Вдруг в джунглях он на мгновение замер и пообещал себе, что в будущем все станет иным? Но даже если такое и было, ему пришлось продолжить путь, несмотря ни на что.
Группа в той экспедиции у него была небольшая. Молодой натуралист Барнс, проводник и четыре туземца-носильщика. Он всех вдохновил надеждой о немыслимых деньгах, которые они получат, если найдут в африканских джунглях павлина. До Матади группа добралась по реке, затем по железной дороге и на автобусе до Стэнливилла, а дальше пешком. Четыре недели они двигались строго на север, а потом, непонятно по какой причине, резко взяли на северо-восток и продолжили путь.
Если вам не доводилось путешествовать в тропическом лесу в бассейне реки Конго, то мне трудно объяснить, какой эффект оказывает на европейца тамошняя жара и влажность. Это очень суровая, безжалостная страна, и мой дед вкусил ее прелестей в полной мере. А ведь он уже бывал в этих местах. Спустя четыре месяца Барнс подхватил лихорадку, миновало несколько дней, и дед ослабел настолько, что больше не мог идти. То есть через сто двадцать дней планы моего деда, которые он вынашивал свыше двадцати лет, стали беспорядочно рушиться. Барнса следовало доставить в больницу. Сопровождать его отправились проводник и трое из четырех носильщиков. С моим дедом остался лишь один. Забросив на плечи тяжелые мешки, они направились на север искать павлина. Дед к тому времени питался чуть ли не одним гидрохлоридом хинина. Он не мог знать, что до официального обнаружения павлина в Африке осталось всего несколько месяцев.
