Колин Декстер - Загадка третьей мили

Но позвольте вам указать на одну странность, Льюис. Чтобы понять ее, нужно действительно быть семи пядей во лбу, хотя теперь-то это уже не так трудно. Давайте подведем итоги. Первый человек, который приехал в Лондон, боролся с призраком своего прошлого — призраком трусости, которую он проявил во время войны. Но этот призрак, который удалось вызвать в тот день братьям Гилбертам, был на самом деле мнимым призраком, потому что Брауни-Смит ни в коей мере не был повинен в смерти их младшего брата. Затем в Лондон едет второй человек, и вы понимаете, что я хочу сказать, Льюис? Он тоже боролся с мнимым призраком своего прошлого. Ведь Вэстерби не голосовал против Брауни-Смита — он воздержался. И в свою очередь, Вэстерби узнал, что Брауни-Смит тоже не голосовал против его кандидатуры: он тоже воздержался. Но все же кто-то ведь голосовал против каждого из них. И когда они разговаривали в тот вечер в Лондоне, им, должно быть, открылся совершенно очевидный факт — что в обоих случаях это был один и тот же человек! И если это действительно было так, то тогда оказалось нетрудно догадаться, кто именно это был!

Таким образом, мы видим в этом деле еще одного, третьего человека, который тоже едет в Лондон, чтобы встретиться лицом к лицу со своим особым, но на этот раз реальным призраком. И вскоре труп этого человека находят в канале, но у него не хватает весьма отличительной головы, которая обрамлена красивыми, коротко подстриженными седыми волосами, а также обеих кистей рук, отрубленных в особенности из-за мизинца левой руки, на котором этот человек всегда носил большое красивое кольцо из оникса, которое он никогда не снимал и которое его убийцы не смогли снять с его пухлого пальца. Не было на нем также и того броского костюма, который был известен всему университету. Это был тот самый человек, который голосовал против обоих своих коллег на последних выборах ректора, тот самый человек, который, благодаря этим своим махинациям, был, и конце концов, выдвинут в качестве третьего, компромиссного, кандидата, и, естественно, именно он и был выбран. Как мы теперь видим, амбиции этого человека были еще больше, чем амбиции других его коллег, и его умение сплести интригу также выделяло его из всех. Это был тот самый человек, который в начале расследования пригласил меня к себе и попросил, чтобы я попытался выяснить, что случилось с Брауни-Смитом, не потому, что он беспокоился об этом преподавателе, а потому, что это было его долгом как главы колледжа! Да, Льюис! Человек, которого мы нашли в воде, был ректором Лонсдейла.

В конце осеннего семестра, который вскоре наступил вслед за описанными в предыдущих главах событиями, произошло событие, которое ни для кого, в том числе и для Морса, не было большой неожиданностью. Преподаватель, которого доктор Брауни-Смит как-то раз охарактеризовал как «вполне приятного молодого человека», был избран ректором Лонсдейла. Морса гораздо больше удивило последовавшее вслед за этим приглашение на праздничный банкет по поводу избрания Эндрюса. И он пошел, правда, без всякого энтузиазма.

О трагическом прошлом было сказано мало, и вскоре Морс смешался с другими приглашенными. Еда была великолепная, вина было в изобилии. И Море уже собирался уходить, чувствуя, что, в конце концов, все это было не так уж плохо, когда к нему вдруг подошла необыкновенно красивая женщина с живыми глазами и копной светлых волос.

— Вы, наверное, главный инспектор Морс?

Он кивнул, а она улыбнулась:

— Вы меня не знаете, но один раз мы с вами разговаривали по телефону — всего один раз! Я, ну, я просто подумала, что мне будет приятно с вами поздороваться. Я работаю здесь секретарем колледжа.

Она поправила левой рукой упавшую прядь, и Морс заметил, что кольца на ее пальце не было.

— Мне искренне жаль, что все так получилось! Боюсь, иногда я бываю слишком сердитым.

— Да, я это заметила.

— Вы простили меня?

— Конечно! Вы в некотором роде гений, не так ли? Во всяком случае, ваш сержант так считает. А некоторые гении немного, ну, в некотором роде необычные, так мне говорили.

— Я надеюсь, теперь мне удастся разговаривать с вами по-хорошему.

Она снова улыбнулась, на этот раз немного грустно, и сказала:

— Я рада, что увидела вас. — А потом добавила более живо: — Вы довольны собой?

— Сейчас доволен.

На несколько секунд их глаза встретились, и на Морса вдруг нахлынули воспоминания о давно минувших днях, и он снова вспомнил то лицо, что проступало за всеми остальными лицами.

— Хотите чашечку кофе, инспектор?

— Э-э-э, нет. Спасибо, нет.

Высокий нервный человек в очках, лет тридцати с небольшим, присоединился к ним.

— Энтони! Позволь мне представить тебе главного инспектора Морса!

Морс потряс слабую руку мужчины и посмотрел на него без всякого удовольствия.

— Энтони преподает у нас, а также занимается исследовательской работой. В следующем семестре мы собираемся пожениться, правда, дорогой?

Морс пробормотал свои поздравления и спустя несколько минут объявил, что ему нужно идти, было еще только десять часов, и он мог посидеть еще с полчаса наедине с собой в «Митре». Красное вино всегда делало его несколько сентиментальным и вызывало жажду.

Голова Герардуса Меркатора (так же как и все имущество Вэстерби) была завещана преподавателям Лонсдейла и до сих пор украшает нишу одного из коридоров Лонсдейла.

А что же произошло с другой головой? Ее обнаружили на кладбище в начале марта следующего года двое двенадцатилетних мальчиков, которые играли там на свалке мусора. Каким образом эта голова попала в такое удаленное и странное место, остается загадкой, но больше с ней не было уже никаких проблем. Заключение патологоанатома, который первым осматривал череп, сводилось к тому, что он констатировал наличие признаков сильного кровоизлияния в долях верхней части мозга, без сомнения вызнанного пулей, которая по-прежнему находилась там. Позднее судебная экспертиза пришла к заключению, что пуля была из пистолета Уэбли тридцать восьмого калибра — такими пистолетами пользовались офицеры Королевского Уилтширского полка, проходившие службу в 1942 году в пустыне под Эль-Аламейном.

Населенный пункт в Египте западнее Александрии. Во время Второй мировой войны в районе Эль-Аламейна 8-ая английская армия генерала Б. Монтгомери в начале ноября 1942 г. прорвала фронт итало-немецких войск, что явилось переломным моментом в ходе северо-африканских кампаний.