Ознакомительная версия. Доступно 3 страниц из 14
– Как? Ты его видел?
Карасик помолчал, глядя в сторону, затем поднял на Жарова голову и ответил решительно:
– Видел. И множество раз.
* * *Жаров с удивлением смотрел на этого маленького человечка, а тот, высоко задрав голову, твердо сжав губы, вылупил на него свои и без того довольно-таки круглые глаза.
Это не может быть массовым психозом, – с волнением подумал Жаров. – Значит, все-таки есть какое-то животное или одичавший, обезумевший человек…
– Расскажи-ка подробнее. Кого ты видел? Как он выглядит?
– Пустырник-то? Ну… – Карасик развел руками. – Трудно так вот точно сказать. Я его всегда издали видел. И всегда вечером, когда темнеет.
– Какой он? На кого похож?
– На паука.
Жаров вздрогнул.
– Ты хочешь сказать, что по пустырю бегает большой паук, и ты ясно видел его с крыши?
– Не ясно. Я же говорю: он в темноте бегает.
– Какого размера этот мутант? С кошку, с собаку?
– С человека.
На секунду Жарову показалось, что перед ним настоящий безумец.
– Сколько у него лап?
– Я не считал.
– Так что – точно много лап, как у паука?
– Он и есть паук. Много у него лап.
Это уже совсем никуда не годилось. Если орангутанг или кто-то там сбежал из зверинца – оно понятно. Но откуда мог сбежать огромный паук?
– Хорошо, – сказал Жаров и достал из кармана платок, раскрыл его. – Это принадлежит тебе?
Карасик мельком глянул на комочек белого вещества и отрицательно замотал головой.
– Я, конечно, знаю, что это такое, но… Это не мое.
– И что же это такое? – спросил Жаров.
– Пластика.
– Я и сам вижу, что пластика. Художественная пластика, из которой можно лепить всякие фигурки. Но как она оказалась на твоем чердаке?
– Так уж и на моем. Там кто угодно ходит. Дети соседские могут. Или бандюган какой-нибудь забрался, слепки с ключей делать. Почем я знаю?
Жаров спрятал пластику в карман, кивнул на прощанье Карасику и сошел вниз по лестнице. На площадке он остановился и выглянул на улицу. Отсюда, из центральной части дома, хорошо просматривались оба его крыла. Так и есть: окно Лидочки было темным. Следовательно, она со своим шкипером уже легла.
Пакостно на душе. Проходя мимо двери Лидочки, он с грустью глянул в сторону этих якобы райских врат…
Дверь была приоткрыта. В щели светились серые злобные глаза. Жаров не сразу понял, что они принадлежат Анне Трофимовне.
– Вы были на чердаке? – тихо спросила она.
– Да, – ответил Жаров.
– А к нему заходили?
– Да, навестил… – Жаров сразу понял, кого имеет в виду старушка, понял также, что это зловещее к нему, означает, что Анна Трофимовна, как и Лидочка, подозревает Карасика. – Он тут, наверное, и не при чем, – произнес Жаров, правда, его слова прозвучали фальшиво.
– Я уверена, что это сделал он, – прошипела Анна Трофимовна. – И я уверена, что он не останется безнаказанным.
Дверь клацнула. Внутри квартиры послышалось шарканье старушечьих шагов. Тихо мяукнула кошка.
Жаров сбежал на улицу Блюхера, поймал машину и домчался до редакции.
Что за дурацкая идея иметь в баре представительское виски? Все это виски порой приходится представлять ему самому.
* * *Жаров проснулся на своем неизменном кожаном диване, под неизменной солдатской шинелью. Первое, что он увидел, сфокусировав взгляд, была, из тумана набирающая резкость и массу, ополовиненная пузатая бутылка. Жаров застонал.
Поднявшись, он сделал несколько нетвердых шагов к столу, взял бутылку и, держа ее на отлете, словно собираясь вышвырнуть в открытую форточку, донес до холодильника, где и похоронил, надеясь, что весьма надолго. По пути, между прочим, ткнул в кнопку компьютера. Пока умывался и чистил зубы, агрегат, ворча внутри своим подвижным железом, настроился на ровно гудящую бодрость.
Жаров утвердился в кресле. Был четверг, второй, назначенный самому себе выходной: у всех нормальных людей – рабочий день. Время – девять пятнадцать.
Жаров нашел недавнее электронное письмо от одного парня по имени Григорий и бегло перечитал его. В письме рассказывалась ужасная история о том, как он, Григорий, будучи на отдыхе со своей подругой, посетил Троекуровский пустырь, где в два часа ночи на них напало отвратительное чудовище. Письмо, вероятно, претендовало на роль газетной заметки, а сам Григорий – на собкора «Курьера». Ну-ну. Канцелярский язык вкупе с орфографическими ошибками, пожалуй, навсегда, закрывал ему путь в большую журналистику.
Телефон, оставленный автором, был рабочий: судя по первым двум цифрам, офис располагался где-то рядом, в центре. Жаров набрал номер и сразу напал на самого Григория. Тут же выяснилось, что девушка, которая в два часа ночи прогуливалась с ним на пустыре, сидит в этой же комнате, занимаясь каким-то там дизайном. Жаров договорился о встрече в клубе на Чехова, бывшей советской пельменной, через полчаса. Похоже, начальство молодых людей не слишком следило за их присутствием на рабочих местах.
Войдя в шикарный клуб-пельменную, Жаров сразу увидел парочку, узнав ее по тому признаку, что в помещении больше никого не было. Они сидели за пустым столиком, вероятно, рассчитывая, что маститый журналист сам закажет им чего-нибудь. Правильно рассчитывали.
– Я Гриша, – просто сказал парень. – А это – Светлана.
Оба были чрезвычайно юными, наверное, закончили школу только в прошлом году. Жаров справился насчет их пристрастий и вскоре на столе возрос довольно обильный завтрак на троих.
Оказалось, что едва парочка устроилась и приступила к пикнику, как над кустарником, где-то рядом с полной луной безмолвно поднялась ужасная голова. Оба уже были наслышаны о Пустырнике, посмеивались над самим фактом его существования и, можно сказать, были готовы к этой встрече. Парень был даже не прочь сразиться с чудовищем: он любил фэнтезийные романы и, уже выпив немного вина, чувствовал в себе волшебную силу их героев. Однако Светлана, увидев чудовище, дико перепугалась, завизжала и бросилась наутек. Грише ничего не оставалось делать, как последовать за ней: не оставлять же подругу одну в темноте!
Самым страшным было то, что от Пустырника исходило какое-то сияние, вроде нимба, какой бывает у святых: в ночь полнолуния его лик был сравним по яркости с самой луной…
– Я, между прочим, туда вернулся наутро… – сказал Гриша, прожевывая кусок буженины. – Мы ж впопыхах все оставили: и вино, и закусь, и вещи кое-какие…
– Какие вещи?
Гриша исподтишка глянул на свою девушку, чье лицо мгновенно залила краска.
Ознакомительная версия. Доступно 3 страниц из 14
