— Кто его лечит? — спросил он.
— Катберт говорит, что сэр Джон Филлипс. Катберт пошел позвонить его жене.
— Филлипс хирург. Это как раз случай для хирурга.
— А в чем дело, доктор Вендовер?
— Похоже на острый приступ аппендицита. Нельзя терять ни минуты. Позвоните-ка в частную лечебницу на Брук-стрит. «Скорая» здесь? Нельзя ждать, пока приедет его жена.
От дверей кто-то произнес:
— Люди со «скорой» приехали.
— Отлично.
Вошли двое с носилками. О'Каллагана подняли, положили на носилки, укрыли и вынесли. Катберт быстро вошел в зал.
— Да, — сказал он, — его Филлипс лечит. Она хочет, чтобы его отвезли в лечебницу Филлипса.
— Туда он и едет, — сказал маленький доктор Вендовер и вышел вслед за санитарами.
* * *
Сквозь тошноту О'Каллаган выполз из ниоткуда в полубредовое состояние. Встревоженные лица скользнули куда-то вниз. Наплыло лицо его жены и растаяло вдали. Кто-то лежал в постели рядом с ним и стонал.
— Боль очень сильная? — спросил голос.
Боль терзала и его самого.
— Сильная, — серьезно сказал он.
— Скоро придет доктор. Он даст тебе что-нибудь, чтобы она прошла.
Вдруг стало понятно, что стонал он сам.
Лицо Сесили оказалось совсем близко.
— Доктор сейчас будет здесь, Дерек.
Он закрыл глаза, чтобы дать понять, что слышал.
— Бедняжка Дерри, бедный мой мальчик, — просюсюкал голос Рут.
— Я оставлю его с вами на минутку, леди О'Каллаган, — сказала сиделка. — Если я вам понадоблюсь, позвоните, хорошо? По-моему, я слышу голос сэра Джона.
Дверь закрылась.
— Боль очень сильная, — внятно произнес О'Каллаган.
Женщины обменялись взглядами. Леди Сесили пододвинула стул к постели и села.
— Осталось недолго, Дерек, — сказала она тихо. — Это твой аппендикс, понимаешь?
— Ох-х-х-х…
Рут что-то зашептала.
— Что там… Рут…
— Ничего-ничего, Дерри, малыш, не обращай на меня внимания. Это твоя глупышка Рут.
Он что-то пробормотал, закрыл глаза и, казалось, заснул.
— Сесили, дорогая, я знаю, ты смеешься над моими идеями, но послушай. Как только я услышала, что случилось с Дерри, я пошла и поговорила с Гарольдом Сейджем. Он — тот самый блистательный молодой химик, о котором я тебе говорила. Я очень точно рассказала ему, в чем дело, и он дал мне кое-что. Это немедленно прекратит боль и совсем не повредит. Его собственное изобретение. Через несколько месяцев во всех больницах начнут применять это лекарство.
Она начала рыться в сумочке.
— Если хочешь, Рут, предложи это средство сэру Джону. А без его ведома, разумеется, ничего нельзя делать.
— Доктора такие ханжи! Я знаю, моя дорогая. Что только Гарольд не рассказывал мне!..
— Похоже, ты очень подружилась с этим молодым человеком.
— Он меня невероятно интересует, Сесили.
— Вот как?
Сиделка вернулась.
— Сэр Джон хотел бы увидеться с вами через несколько минут, леди О'Каллаган.
— Спасибо. Обязательно.
Оставшись с братом наедине, Рут осторожно потрогала его за руку. Он открыл глаза.
— Господи, Рут, — сказал он. — Как больно…
— Потерпи минуточку, Дерри, сейчас я тебе помогу.
Она нашла маленький пакетик. На прикроватной тумбочке стоял стакан с водой.
Через несколько минут Филлипс вернулся с сиделкой.
— Сэр Джон собирается произвести осмотр больного, — тихо сказала сиделка Грэхем, обращаясь к Рут. — Если вы не возражаете, подождите вместе с леди О'Каллаган за дверью.
— Я вас не задержу, — сказал Филлипс и открыл дверь.
Рут, рассеянно и виновато посмотрев на брата, схватила свою сумку и выскочила из комнаты.
О'Каллаган снова впал в беспамятство. Сиделка Грэхем обнажила его живот, и Филлипс своими длинными пальцами исследователя принялся нажимать: здесь — и здесь — и здесь. Глаза его были закрыты, а мозг, казалось, переместился в кончики пальцев.
— Достаточно, — сказал он вдруг. — Похоже на перитонит. Он очень плох. Я предупредил, что мне может понадобиться операционная.
Сестра накрыла пациента и, в ответ на кивок Филлипса, впустила обеих женщин. Филлипс повернулся к леди О'Каллаган, но не смотрел на нее.
— Следует немедленно сделать операцию, — сказал он. — Вы разрешите мне найти Сомерсета Блэка?
— А вы, сэр Джон? Разве не вы сами?
Филлипс отошел к окну и уставился на улицу.
— Вы хотите, чтобы оперировал я? — произнес он наконец.
— Разумеется. Я знаю, что обычно хирурги не любят оперировать своих Друзей, но если только вам не очень… я надеюсь… я умоляю вас провести операцию.
— Хорошо.
Он вернулся к пациенту.
— Сиделка, — сказал он, — скажите, чтобы нашли доктора Томса, он в клинике. Пусть его предупредят, что может потребоваться операция. Позвоните доктору Грею и распорядитесь насчет анестезии. Я сам с ним поговорю. Скажите операционной сестре, что я готов оперировать, как только они будут готовы. Теперь, леди О'Каллаган, будьте добры оставить пациента. Сиделка Грэхем покажет вам, где подождать.
Сиделка открыла дверь, и все остальные отошли от кровати. На пороге они остановились, услышав сдавленный крик. Они обернулись и посмотрели на постель. Дерек О'Каллаган открыл глаза и, словно загипнотизированный, уставился на Филлипса.
— Не надо… — выдохнул он. — Не давайте…
Губы его конвульсивно задергались. С них сорвался странный хнычущий звук. Секунду или две он пытался что-то сказать, но потом голова его упала на подушку.
— Пойдемте, леди О'Каллаган, — мягко сказала сиделка. — Видите ли, он и сам не знает, что говорит.
* * *
В предоперационной две сиделки и сестра готовились к операции.
— И еще не забудьте, — сказала сестра Мэриголд, которая была еще и старшей сестрой клиники, — что сэр Джон любит, чтобы инструменты лежали на лотке. Он не любит, чтобы их ему подавали.
Она накрыла лоток с инструментами, а Джейн Харден отнесла его в операционную.
— Это огромная ответственность для хирурга, — продолжала сестра словоохотливо, — оперировать такого больного. Если бы с сэром Дереком О'Каллаганом что-нибудь случилось, для страны это была бы страшная катастрофа. По-моему, это единственный сильный человек в правительстве.
Сиделка Бэнкс, женщина постарше своей начальницы, подняла глаза от автоклава.
— Самый большой тиран из всей банды, — неожиданно заметила она.
— Сиделка! Что вы сказали?!
— Мои симпатии в политике отнюдь не принадлежат сэру Дереку О'Каллагану, сестра, и мне наплевать, если об этом узнают.
Джейн Харден вернулась из операционной. Сестра Мэриголд бросила возмущенный взгляд на сиделку Бэнкс и сухо сказала:
