– Сэр, прошу вас, доверьтесь мне!
– Ладно, Чарли, последняя отсрочка: передадим Мэддену колье не днем, а вечером. В восемь часов вечера. Разумеется, если капитан Блисс не появится там раньше. Вы согласны?
– Вынужден…
– Значит, договорились. В вашем распоряжении весь завтрашний день. А я, как приеду на ранчо, не буду ничего выдумывать о встрече с Дрэйкоттом, а просто скажу Мэддену: «Сегодня в восемь вечера я передам вам жемчуг». И в восемь вечера, если не произойдет ничего непредвиденного, мы вручим ему колье и уедем. А перед отъездом расскажем о всех наших открытиях шерифу. Если высмеет нас – его дело, а наша совесть будет чиста. Свой долг мы выполнили.
Немалого мужества стоило Бобу проявить не свойственную ему твердость и решительность, но теперь, когда он пришел к такому выводу, на душе сразу стало легче. И в самом деле, до чертиков надоело врать и выкручиваться!
Детектив был явно недоволен таким решением. С расстроенным видом он взял в руки жемчуг и поднялся со стула.
– Очень неприятно сознавать, что в вашей стране меня преследуют неудачи. Ничего не поделаешь, в данном случае я вынужден подчиниться, но… – Тут лицо китайца прояснилось и он закончил: —…но в моем распоряжении целый день, а за день многое может случиться.
Иден тоже встал и дружески похлопал расстроенного китайца по плечу.
– А я от всего сердца желаю вам успеха! И пора спать – ведь вам вставать в такую несусветную рань.
Когда Боб утром проснулся и выглянул в окно, его ослепило яркое солнце. На блестевшие в его лучах рельсы железной дороги невозможно было смотреть.
Чарли Чана в гостинице уже не было. Боб расплатился за номер, позавтракал и успел на поезд, который привез его в Эльдорадо.
Первым делом Иден зашел к Виллу Холли.
– Хэлло! – приветствовал его журналист. – Наконец-то изволили появиться. Ваш маленький коллега проявляет значительно больше усердия. Он был у меня чуть свет.
– В Чарли взыграли профессиональные амбиции. А что, вы с ним виделись?
Вилл кивнул на стоящий в углу чемодан.
– Мистер Чан оставил у меня свои вещи, сказал, что надеется через день-два одеть свою нормальную, обычную одежду.
– Как видно, он не может себе позволить отправиться в тюрьму в другой одежде, – проворчал Боб. – Он рассказал вам о том, что нас видел Блисс?
– Рассказал. Боюсь, это сулит дополнительные осложнения.
– Вот уж в этом я не сомневаюсь! Так Чарли вам наверняка сообщил, что наше путешествие практически ничего не дало?
– В общих чертах. А то немногое, что удалось узнать, подтверждает мою версию о шантаже. Да и тут мне удалось разыскать кое-что, подтверждающее мои предположения.
– Что именно?
– Нью-йоркская контора Мэддена перевела ему в здешний банк еще пятьдесят тысяч долларов. Я говорил с директором нашего банка. Сегодня у них такой суммы не найдется, но завтра они ее Мэддену выплатят.
– Вашу версию насчет шантажа я считаю вполне реальной, хотя Чан выдвигает другую. По его мнению, Мэдден просто-напросто собирает наличные…
– Знаю, он мне говорил, только в его версии не найдется места ни для Мэйдорфа, ни для профессора. Нет, моя версия лучше. И все равно перед нами поразительная загадка.
– Согласен. Думаю, мы предприняли все, чтобы разгадать ее, но, увы… Сегодня вечером я передам Мэддену колье – Чарли, наверное, сказал вам?
– Да, и это его огорчает чрезвычайно. Хотя, должен признать, на вашем месте я бы, пожалуй, поступил так же. Вы дошли до той стадии, когда больше ничего нельзя сделать. И все-таки мне бы очень хотелось, чтобы сегодня что-нибудь произошло.
– И мне тоже! Ведь если ничего не изменится, я совершенно не представляю, как смогу… Впрочем, ничего не поделаешь. Мы должны выполнить пожелание миссис Джордан. А ей, в конце концов, какое дело до того, что Мэдден кого-то там убил?
– Что касается меня, то я прекрасно понимаю, в сколь сложном положении вы оказались. И должен заметить, с честью справились со своей задачей.
– Благодарю за доброе слово. Ну, мне пора. Опять ехать на это проклятое ранчо! Вилл, вы видели сегодня Паулу?
– Да, мы виделись за завтраком в «Оазисе». Она собирается на рудник Петикоут, – улыбнулся Холли. – А сейчас я отвезу вас на ранчо.
– Ну что вы! Я возьму такси.
– О чем тут говорить? Газета уже вышла, сегодня у меня меньше работы, чем когда бы то ни было. Едем!
И вот опять старая машина журналиста, трясясь и дребезжа, проехала участок разбитой дороги между холмами и спустилась на раскаленную плоскость пустыни.
Журналист зевнул во весь рот и извинился:
– Сегодня ночью я почти не спал.
– Ломали голову над загадкой Делано? Журналист покачал головой:
– Нет, на сей раз дело идет лично обо мне. Интервью с Мэдденом побудило моего нью-йоркского редактора сделать мне предложение. Должен заметить – очень заманчивое. Он предлагает вернуться к работе в Нью-Йорке. Вчера я показался врачу, тот считает, что со здоровьем у меня все в порядке.
– Но это же замечательно! – воскликнул Боб. – Поздравляю!
Журналист бросил на спутника странный взгляд.
– Да, да, – сказал он. – Прошли годы, и вот наконец двери тюрьмы раскрылись передо мной. Как я мечтал об этом, как ждал! Но вот теперь…
– Что теперь?
– Но вот теперь узник колеблется. Ему страшно покинуть свою тихую привычную камеру. Нью-Йорк – это, конечно, Нью-Йорк. Но смогу ли я теперь жить в этом городе? Очень сомневаюсь.
– Еще как сможете! – возмутился Боб. – С чего это вдруг вы засомневались?
Журналист пожал плечами. Какое-то время они ехали молча.
– Во всяком случае, я попробую, – решился Холли. – Поеду посмотрю. Иначе не прощу себе, если всю оставшуюся жизнь придется прозябать в этой дыре.
Высадив Боба у ворот ранчо, он развернулся и поехал обратно. Никого не встретив, Боб прошел к себе в комнату, умылся, переоделся и вышел в патио, где застал А Кима.
– Есть что-нибудь новенькое? – спросил Боб шепотом.
– Торн и Гэмбл с самого утра уехали куда-то на весь день. Больше ничего не происходило, – тоже вполголоса ответил китаец.
Угрюмый Мэдден один-одинешенек сидел в гостиной. Он оживился при виде Идена.
– Ну, как дела? Вы виделись с Дрэйкоттом? Мы можем говорить свободно, в доме никого нет.
– Все улажено, – сказал Боб, усаживаясь за стол. – Сегодня вечером, в восемь часов, я передам вам жемчуга Филлиморов.
– Где?
– Да тут же, на вашем ранчо.
– Я же предпочел, чтобы это произошло в Эльдорадо, – нахмурившись, сказал финансист. – Вы договорились так, что Дрэйкотт приедет с ними сюда, на ранчо?
– Нет, но в восемь часов колье будет у меня, и я официально вручу его вам. Если вам угодно, чтобы никто не знал об этом, – сделаем, как пожелаете.
