Адриан Дойл - Тайна восковых картежников

— Сэр Джервейз, — вмешался я, — я ведь уже предупреждал вас.

— И этот лекаришка туда же…

Теперь кажется, что тогда мне просто повезло, хотя ради справедливости следует отметить, что даже мой друг не ожидал от меня такого проворства. Мисс Бакстер едва успела вскрикнуть.

Несмотря на боль в лодыжке, Шерлок Холмс снова поднялся с дивана.

— Вот это да, Уотсон! Отличный хук левой, а затем удар правой, прямо в голову! Такого я еще никогда не видел. Нокаут самой чистой воды, очухается в лучшем случае минут через десять.

— Заметьте, — сказал я, дуя на разбитые костяшки пальцев, — что мисс Бакстер не слишком огорчилась, увидев этого грубияна на полу. Я же сожалею только о том, что напугал бедняжку миссис Хадсон, которая несла мне бекон и яйца.

— Славный добрый мой старина Уотсон!

— Чему вы улыбаетесь, Холмс? Разве я сказал что-то смешное?

— Нет, нет, упаси Господи! Просто подозреваю, что сам я гораздо мельче, а вы значительно глубже, чем я привык думать.

— Что-то ваш юмор не доходит до меня, Холмс. Однако улики спасены. Но не станете же вы предавать огласке деяния сэра Джервейза Дарлингтона и уж тем более — мисс Бакстер!

— Гм!.. Вообще-то с этим джентльменом у меня свои счеты, Уотсон. Он обещал мне карьеру профессионального боксера, и, признаться, мне это льстит. Считаю это комплиментом. Но спутать меня с легавыми из Скотленд-Ярда! Нет, это настолько оскорбительно, что я никогда и ни за что не прощу!

— Послушайте, Холмс, я часто прошу вас об одолжениях?

— Ну, не очень. Ладно, так и быть, поступайте как знаете. Придержим эти карты на всякий случай, пока эта спящая красавица не очнулась. Что же касается мисс Бакстер.

— Я любила его! — воскликнула несчастная и залилась слезами. — По крайней мере думала, что люблю.

— В любом случае, мисс Бакстер, Уотсон будет молчать. Ровно столько, сколько вы этого захотите. Не заговорит, пока вы не станете почтенной пожилой дамой, и тогда эти воспоминания вызовут у вас разве что улыбку. Пройдет полвека, и вы забудете о сэре Джервейзе Дарлингтоне.

— Никогда! Никогда и ни за что!

— Как же, как же, — улыбнулся Шерлок Холмс. — On s’enlace, puis, un jour, on se lasse, c’est l’amour[2]. Да в этой французской поговорке больше мудрости, чем во всех произведениях Генрика Ибсена, вместе взятых.

Ширнесс — в английском написании «Sheerness», порт в графстве Кент в устье реки Темзы.

Обнимаешься, а затем, и один прекрасный день вдруг устаешь, — такова любовь (фр.).