Дэвид Дэвис - Шум вокруг дарлингтоновской подмены

Леди Дарлингтон молча кивнула.

— Вы сделали глупость, леди Дарлингтон. Действуя из лучших побуждений и ведомая горячей любовью к сыну, вы позволили событиям выйти из-под контроля и в конце концов приобрести характер, который неминуемо принесет несчастье двум самым дорогим для вас людям, навлекши на них позор.

— Умоляю вас ничего не говорить мужу!

— Ваш муж — мой клиент. Я обязан поставить его в известность. Кроме того, мы имеем здесь дело не просто с семейными дрязгами. Речь идет о краже ряда шедевров. Двое из преступников — это сын и супруга владельца шедевров, являющегося министром ее королевского величества. Скандал неизбежен.

— Я ценю ваши усилия в поисках истины. Но я желаю сообщить эту истину Гектору сама. По крайней мере этим должна я искупить совершенный грех. Дайте мне сутки — двадцать четыре часа, чтобы я могла сделать это, а также попытаться убедить сына добровольно сдаться властям.

Холмс колебался. Казалось, он тронут ужасным положением, в котором оказалась эта женщина.

— Будьте милосердны! — молила она.

Мой приятель взглянул на часы.

— Сейчас четыре. В телеграмме от меня, которую лорд Дарлингтон получит утром, я напишу, что в четыре часа пополудни я буду у него, дабы передать ему сведения чрезвычайной важности.

— Да благословит вас Господь, мистер Холмс!

Но получилось так, что Холмсу не пришлось наносить обещанного визита. Наутро, спустившись к завтраку позже обычного, я застал моего друга сгорбившимся в кресле и поглощенным чтением газеты. Лицо его хранило суровое выражение.

— Многия радости несут нам многия печали, — пробормотал он, словно обращаясь к себе самому.

— Дурные вести?

Он пожал плечами:

— Вмешалась судьба, и перстом своим, старина, она низвела нас в ничтожество. — Он помахал мне газетным листом: — Я имею в виду напечатанную здесь заметку. Вчера ночью у Тауэрского моста выбросило на берег тела двух мужчин, связанных и с кляпом во рту. Головы размозжены. В покойниках опознали лорда Артура Бичема и Руперта Дарлингтона, пасынка министра иностранных дел лорда Гектора Дарлингтона.

— Боже правый, какая ужасная трагедия! Что произошло?

— Не подлежит сомнению, что это дело рук Альфредо Феллини и его дружков. Судя по всему, Бичем, недовольный своей неудачей с Гранвилем, попытался, как это ни глупо, сбагрить подделку американцам, выдавая ее за подлинник. За такое предательство банда приговорила его к обычной для них жестокой расправе. Руперта Дарлингтона они сочли сообщником и в общем-то были правы. Ах, Ватсон, до чего же справедливо сказано Вальтером Скоттом: «Какие козни мы плетем, когда обманы замышляем!»