– А сейчас, прежде чем я перейду к пояснениям, мне нужно кое-что вам продемонстрировать. Не согласитесь ли вы, мистер Маклсворт, написать письмецо миссис Галлибасте в Виллесден? Я бы просил вас сообщить ей, что вы переменили свое намерение возвращаться в Соединенные Штаты и решили немного пожить в Англии. “Персей” на это время будет отдан в банк на хранение, а вернувшись в Соединенные Штаты, вы непременно проконсультируетесь с юристами насчет того, как с ним поступить.
– Но если я это сделаю, мистер Холмс, то нарушу слово, которое дал моему кузену. А потом, мне придется солгать даме!
– Надеюсь, вы поверите мне, мистер Маклсворт, если я со всей серьезностью скажу вам, что обещания, данного вашему кузену, вы не нарушите и даме вы не солжете. Напротив, выполнив мою просьбу, вы окажете важную услугу как сэру Джеффри Маклсворту, так и, смею сказать, двум нашим странам!
– Что ж, мистер Холмс, – произнес мистер Маклсворт, выпятив подбородок и сделав серьезное лицо, – если вы так считаете, я готов выполнить любые ваши указания.
– Вот и отлично, Маклсворт! – воскликнул Шерлок Холмс, чуть разомкнув рот и по-волчьи обнажив зубы, как бывает, когда зверь видит, что жертва наконец сделалась уязвимой. – Кстати, случалось ли вам в вашей стране слышать о персонаже по прозвищу Маленький Питер, Пти-Пьер, или же Пит-француз?
– Как же, как же! Лет десять назад о нем частенько писали в газетках, гоняющихся за сенсациями, а интерес к нему и посейчас не угас. Родом он из Нового Орлеана, да, Жан-Пьер Фроменталь по прозвищу Пти-Пьер. Весьма занимательная личность. По происхождению отчасти белый, из городка Аркадия под Лос-Анджелесом, отчасти индеец – вроде бы корнями из племени кри. Сильный, привлекательный внешне человек. Прославился изощренными, хорошо продуманными убийствами известных личностей, имевших неосторожность посещать сомнительные заведения определенного рода, какими славится городок Пикаюн. У него была сообщница. Она и завлекала туда мужчин. Фроменталя со временем схватили, но сообщнице удалось скрыться. Ходил слух, что впоследствии она помогла ему бежать. Насколько я помню, мистер Холмс, после этого Фроменталя уже не поймали. Кажется, было в газетах еще и о том, что какая-то женщина его прикончила. А что, неужели вы полагаете, что Фроменталя и сэра Джеффри убила одна и та же преступница?
– В известном смысле да, мистер Маклсворт. Однако же повторюсь, что не хотел бы излагать вам мою теорию, пока не уточню некоторые обстоятельства. Сразу, впрочем, уверю вас, что какая-либо женщина тут ни при чем. Итак, могу ли я надеяться, что вы выполните мою просьбу?
– Положитесь на меня, мистер Холмс. Немедленно иду отправлять телеграмму.
И мистер Маклсворт оставил нас. Я повернулся к Холмсу, предвкушая, что меня просветят в моем неведении, однако же ничего подобного. Он хранил свои выводы при себе, причем с таким непроницаемым лицом, что я не сумел скрыть своего раздражения.
– Ну послушайте же, Холмс! Так не пойдет! Сами сказали, что я помог вам раскрыть тайну, и сами же ничего не рассказываете! Миссис Галлибаста – не убийца, и все-таки вы говорите, что без убийства не обошлось. Моя версия, по которой сэр Джеффри припрятал “Персея”, а потом покончил с собой, чтобы не отвечать за свое преступление (что пришлось бы сделать, если бы его объявили банкротом), вроде бы это подтверждает. Почерк сэра Джеффри доказывает, что он – автор писем, из которых мистер Маклсворт узнал, что они в родстве, – сам Маклсворт тут ни при чем, – и вдруг вы заговариваете о каком-то луизианском преступнике по прозвищу Пти-Пьер, и выглядело это так, словно именно он ваш главный подозреваемый, пока мистер Маклсворт не сообщил нам, что того уже нет на свете!
– Не стану спорить, Ватсон, дело весьма запутанное. Но есть надежда, что ночью все встанет на свои места. Да, кстати, вы при револьвере?
– У меня нет привычки ходить с оружием, Холмс.
На это мой друг прошел в другой конец комнаты, достал большую коробку из-под обуви, которую принес сегодня с Бейкер-стрит, и вынул из нее два новеньких револьвера системы “уэбли” и коробку с патронами.
– Это может нам пригодиться сегодня, Ватсон, в целях самозащиты. Мы имеем дело с выдающимся криминальным умом. С преступником терпеливым и дальновидным, который замыслил это дело много лет назад и теперь опасается, что оно может сорваться.
– Вы думаете, миссис Галлибаста в сговоре с ним и предупредит его, когда придет телеграмма?
– Сойдемся на том, Ватсон, что сегодня к нам может быть гость. Вот зачем я поставил “Персея” на подоконник: чтобы тот, кому он знаком, не ошибся окном.
– В мои лета, – проворчал я, – не по чину мне шарады разгадывать, – но все-таки согласился, хоть и неохотно, занять место, которое Холмс мне указал, и, стиснув в руках оружие, приготовился ждать.
* * *
Душно и жарко было ничуть не меньше, чем днем, и я как раз думал о том, что следовало одеться полегче и хотя бы стакан воды рядом поставить, когда снизу с улицы донесся странный скребущийся звук. С того места за шторой, где я стоял, я рискнул бросить взгляд в окно и с изумлением увидел человека, который, пренебрегая опасностью быть замеченным, хотя он был ясно виден в желтом свете фонаря, быстро взбирался по ветвям глицинии, оплетающим фасад нашего дома!
И вот мужчина – ибо то был мужчина, причем великан, – вынул из-за пояса нож боуи [41] и принялся открывать задвижку на том окне, на подоконнике которого по-прежнему красовался “Персей” Феллини. Я испугался, что он, чего доброго, схватит статую – и был таков. Но здравый смысл подсказал мне, что если он не собирается спустить ее из окна, то ему придется перелезть в комнату и выйти из дому по лестнице.
Грабитель вел себя так дерзко, словно был уверен в своей безнаказанности и до того поглощен поставленной им себе целью, что, похоже, прочих соображений для него не существовало. В свете фонаря я мельком увидел его лицо. Густые вьющиеся волосы схвачены цветным платком, на щеках – двухдневная щетина, кожа смуглая, почти как у негра. Я сразу рассудил, что это родственник миссис Галлибасты.
Тут ему удалось откинуть задвижку, он поднял оконную раму и, хрипло дыша, проскользнул внутрь.
Незамедлительно из своего убежища появился Холмс и наставил револьвер на пришельца. Тот сверкнул глазом и, сжимая в руке нож, быстро оглядел комнату в поисках спасения.
– Револьвер заряжен и целит вам в голову, – отчетливо произнес Холмс, – так что умней будет бросить нож на пол и сдаться!
Прорычав что-то невнятное, незваный гость бросился к “Персею” и встал так, что тот оказался между ним и нашим оружием.
– Стреляйте, если посмеете! – вскричал он. – Стреляйте, и вы погубите большее, чем моя ничтожная жизнь! Погубите все, что сговорились сохранить! Я недооценил тебя, Маклсворт! Я-то думал, околпачить тебя ничего не стоит! Думал, родство с природным аристократом вскружит тебе голову! Личная с ним переписка! Я несколько лет потратил, чтобы все про тебя узнать. Ты идеально подходил к роли. Ты на все был готов, только скажи, что это вопрос семейной чести. О, как я все продумал! Как держал себя в узде! Как был терпелив! Как благороден во всех деяниях! И все для того, чтобы в один прекрасный день заполучить не только все деньги этого дурака Джеффри, но и его самое ценное сокровище! У меня была его любовь – но мне требовалось и все остальное!
