— Можно войти? Я хотел бы поговорить с тобой. Без криков, спокойно. Просто поговорить, хорошо?
— Как скажешь.
— Филипп, — Маттью опустился на стул и повернулся к мальчику, который лежал на неубранной постели. — Я сделал что-то такое, что причинило тебе боль. Но проблема в том, что я не знаю, что именно. У меня уже мозги набекрень. Это все из-за подвала? Ты злишься из-за того, что тебе приходится убирать в подвале?
— Нет.
— Может, я накричал на тебя или сказал что-то, что задело твои чувства? Если так, пожалуйста, скажи мне об этом. Я не рассержусь. Мне просто нужно знать. А потом мы с тобой поговорим об этом.
— Нет.
— Филипп, я не сержусь на тебя за то, что ты сделал. И никогда не сердился. Мне было больно, да, и еще я растерялся. Но я не злился на тебя. Я люблю тебя. Можешь поговорить со мной? Что бы это ни было, ты можешь рассказать мне об этом.
Маттью взглянул на сына и впервые за этот долгий год увидел своего нежного, впечатлительного, заботливого, доброго мальчика. Филипп смотрел на отца и чувствовал, что ему очень хочется рассказать ему все. И он уже почти решился на это. Почти. Он стоял на самом краю обрыва, над бездной, и смотрел в пропасть под ногами, ища забвения. Отец предлагал ему сделать шаг вперед и довериться ему, обещая, что все будет хорошо. Он поймает его, не даст ему упасть. Надо отдать Филиппу должное, он всерьез рассматривал такой вариант. Филиппу страшно хотелось закрыть глаза, сделать этот шаг и упасть на руки отца.
Но он так и не рискнул… Вместо этого он отвернулся лицом к стене и нацепил наушники.
Маттью опустил голову, уставился на свои грязные старые рабочие башмаки и впервые увидел налипшую на них грязь и обрывки листьев.
Гамаш сидел в бистро Оливье у камина в ожидании, пока его обслужат. Он только что пришел. Местные завсегдатаи, которым так же, как и ему, нравилось это уютное местечко у огня, уже ушли, но оставленные ими чаевые еще лежали на столике. Гамаш едва не поддался искушению прикарманить эти деньги. Еще одно непонятное и странное желание, пришедшее из его длинного дома.
— Привет! Не возражаете, если я присоединюсь к вам?
Гамаш поднялся с места и отвесил Мирне легкий поклон, а потом указал на диван, стоявший лицом к огню:
— Прошу вас.
— Поднялась такая суматоха, — поделилась с ним Мирна. — Я слышала, дом Джейн оказался просто чудом.
— Вы еще не были там?
— Нет. Я хотела подождать до четверга.
— До четверга? А что должно произойти в четверг?
— Разве Клара вас не пригласила?
— Вы полагаете, мне следует обидеться? Офицеры Сюртэ известны своей дьявольской чувствительностью. Так что должно произойти в четверг?
— В четверг? Вы тоже идете? — поинтересовался Габри, подходя к ним.
— Пока нет.
— A-а, ладно, не обращайте внимания. Я слышал, ураган Кайла обрушился на побережье Флориды. Видел сообщение в выпуске прогноза погоды.
— Я тоже его видела, — сказала Мирна. — Он доберется и сюда, как вы думаете?
— Да, через несколько дней. Разумеется, к тому времени, как он достигнет Квебека, он превратится в обычный тропический шторм, или как там его правильно называют. Но буря будет изрядной.
Он выглянул в окно, словно ожидая увидеть ураган переваливающим через ближайшие горы. На лице его читалось беспокойство. Штормы всегда несли с собой волнение и хлопоты.
Гамаш играл с ценником, свисавшим с края кофейного столика.
— Оливье нацепил эти ценники всюду, — по секрету признался им Габри, — включая наш личный туалет, представляете? К счастью, у меня хватило воспитания и хорошего вкуса, чтобы исправить этот его недостаток, Жадность — так, по-моему, это называется. Могу я предложить вам стакан вина? Или, может быть, вас заинтересует канделябр?
Мирна заказала красное вино, а Гамаш предпочел виски.
— В четверг Клара устраивает вечеринку в память о Джейн, как и планировала она сама, — поделилась новостями Мирна, когда прибыли их напитки. На столике появилось также и несколько лакричных трубочек. — После vernissage в галерее «Артс Уильямсбург». Но, прошу вас, если Клара спросит, откуда вам это известно, скажите, что вырвали у меня эти сведения под пытками.
— Хотите, чтобы меня снова отстранили от дела? Сюртэ пытает чернокожую женщину?
— А разве не за это вы получили повышение по службе?
Гамаш взглянул Мирне прямо в глаза. Никто из них не улыбнулся. Оба знали, что в этой фразе заключена немалая доля правды. Он мельком подумал, а не знает ли она о роли, которую он сыграл в деле Арно, и о том, какую цену ему пришлось за это заплатить. Но потом решил, что нет, не знает. Сюртэ как раз и славилась тем, что успешно раскрывала чужие тайны и умело хранила собственные.
— Фу-у, — выдохнула Клара, опускаясь в глубокое кресло по другую сторону камина. — Как тут у вас хорошо! И как же здорово хотя бы на время избавиться от вони уайт-спирита. Я собираюсь домой, чтобы приготовить ужин.
— По-моему, ты несколько сбилась с пути, — обронила Мирна.
— Мы, художники, никогда не ходим прямым путем, если только ты — не Питер. Он начинает в пункте «А» и рисует, рисует, рисует до тех пор, пока не оказывается в пункте «Б». Не испытывая при этом ни малейших сомнений и колебаний. Достаточно, чтобы заставить меня выпивать. — Она помахала рукой Габри и заказала пиво с солеными орешками.
— Как продвигается реставрация? — поинтересовался Гамаш.
— Нормально, как мне кажется. Я оставила там Бена и Руфь. Руфь обнаружила домашний бар Джейн и теперь, созерцая стены, пишет стихи. А что делает Бен, одному богу известно. Вероятно, наносит краску. Клянусь богом, по-моему, он снова закрашивает картинки Джейн. Хотя, конечно, это здорово, что он с нами. В сущности, он проделал прямо-таки фантастическую работу.
— А что, разве Питер больше не помогает? — поинтересовалась Мирна.
— Почему же, помогает, и еще как, просто мы теперь работаем по очереди. То есть это он, главным образом, работает по очереди. А я провожу там большую часть дня. Это уже превратилось в нечто вроде зависимости. Питер делает свое дело, не поймите меня неправильно, но свою работу он любит больше.
Появился Габри с пивом для Клары.
— Это стоит сто тысяч долларов.
— Ну, тогда можешь проститься со своими чаевыми.
— Если бы я мог проститься со своими чаевыми, мне бы не нужен был Оливье.
— Мы говорили о четверге, — присоединился к разговору Гамаш. — Я слышал, вы устраиваете вечеринку.
— Вы имеете что-нибудь против? Я собиралась организовать ее, как и хотела Джейн.
— Надеюсь, тебе не помешает ураган, — вмешался Габри, очень довольный тем, что сумел и здесь отыскать мелодраму.
