— Невиновный? — удивилась Алла. — Почему вы так считаете?
— Мы же здесь, значит, с делом об убийстве моей сестры не все чисто! Обещайте, что не станете рубить сплеча и арестовывать человека только за его дурной характер, ладно?
— Могу вас заверить, что за характер никто за решетку не попадает!
— А вот Широков попал, — парировала Санжитма. — Не был бы он таким взрывным и скандальным, не оказался бы в таком положении.
— Вы так уверены в его невиновности, что даже странно!
— Но вы ведь тоже сомневаетесь! Надеюсь, меня не подозреваете?
— У вас нет мотива. Похоже, вы — единственная из родственников Намжалмы, кого она искренне любила. А почему вы спрашиваете?
— Я улетаю послезавтра. Домой, в Улан-Удэ.
— Не будете дожидаться истечения шестимесячного срока?
— Намжалма и так много для меня сделала — вот, подарила эту квартиру, например. Но она мне не нужна, особенно сейчас, когда сестры нет. Вся моя жизнь в Улан-Удэ — работа, муж, дети.
— Простите, а кто вы по профессии? — поинтересовалась Алла, удивляясь, как ей до сих пор не пришло в голову задать этот вопрос.
— Я врач-педиатр, — улыбнулась Санжитма.
— Правда?
— Вам казалось, что у родственницы шаманки не может быть такой обыкновенной профессии?
— Ну, как-то так, — призналась Алла, чувствуя себя по-дурацки. — Послушайте, Санжитма, когда мы только встретились, вы сказали, что приехали специально, чтобы встретиться со мной…
— Это так, — с легкой улыбкой кивнула Санжитма. Алла невольно поразилась тому, как простое, ничем не примечательное лицо женщины преображалось, стоило ее губам чуть раздвинуться в улыбке — оно становилось почти красивым.
— Боюсь, я не понимаю…
— В тюрьме сидит невиновный человек. Он не убивал сестру, и я надеялась, что об этом станет известно.
— Надеялись?
— Я знала, что так случится — по-другому и быть не могло! И я хочу знать, кто убил Намжалму.
— То есть вы не знаете?
Алла не смогла преодолеть свой природный скептицизм и удержаться от сарказма: она не могла поверить, что обычный человек может обладать качествами, которые недоступны остальным. С Джамалией все ясно — она притворялась. Умело, почти что виртуозно, ведь ей позволяли делать это образование и знание человеческой натуры. Санжитма, напротив, не пыталась выставлять свои способности напоказ, однако сам факт, что она в них верит, вызывал у Аллы неприятие.
— Конечно нет, иначе я бы сказала вам, — без малейшего смущения ответила собеседница. — Но то, что тот мужчина, Широков, не виноват, я совершенно уверена. А вы обязательно найдете убийцу, в это я тоже верю!
— Ну, спасибо за веру, — пробормотала Алла.
— Понимаю ваш скепсис, — снова улыбнулась Санжитма. — Вы считаете меня такой же мошенницей, как Намжалма. Не стану разубеждать, это ваше право. Кроме того, мне все равно, ведь я зарабатываю на жизнь иначе, чем моя сестра!
— Скажите, как это работает?
— Предвидение?
— Да.
— Не могу объяснить. Иногда я чувствую, что что-то нужно сделать, а чего-то нельзя делать ни в коем случае. Глядя на человека, я сразу могу определить, хороший он или плохой…
— Полезное умение!
— Не всегда. Иногда оно рождает предубеждение и приходится его скрывать, а это нелегко. Порой лучше не знать, особенно когда ничего нельзя изменить.
— Как с поездкой Намжалмы на дачу, хотя вы ее предупреждали?
— Я ведь не знала, что ее убьют, иначе бы приехала и остановила… Я ощущала беспокойство, нервозность — со мной так бывает, если я предчувствую беду. Когда позвонила Ранжана, я сразу поняла, что все плохо.
— Жена Агвана?
— Да. Я сразу приехала. Широкова уже арестовали, а я знала, что он ни при чем. Только меня никто не слушал!
— Значит, вы кому-то рассказали о своих подозрениях?
— Следователю. Он мне не поверил.
«Само собой, не поверил, — подумала Алла. — Разве можно принимать чье-то предчувствие за чистую монету? Особенно если впереди маячит быстрое раскрытие дела и очередное звание или премия!» Она боялась спросить себя, как поступила бы на месте следователя.
— И… как это работает? Ну, дар? — не смогла удержаться от вопроса Алла.
— Не уверена, что это можно назвать даром. Иногда, как я уже говорила, случаются вещие сны или появляется нечто вроде предчувствия, но по большей части это — всего лишь умение подмечать мелочи и, используя логику, соединять их в единое целое. Возьмем, допустим, вас…
— Меня?
— Если не возражаете. Что, если я скажу, что ваш мужчина еще не готов к отношениям?
— Муж… вы ошибаетесь, у меня нет никакого своего мужчины!
— Нет, есть, — возразила визави. — Вы ведь для него купили обновку, верно? — Санжитма указала на пакет, лежащий на стуле.
Ну, тут и гадать не нужно — видно ведь и фирменную надпись, и…
— Я не о том, который разбил вам сердце, — продолжала сестра шаманки. — Тот уже в прошлом. Я говорю о мужчине, которого вы любите.
— Я не…
Сама того не ожидая, Алла попалась на удочку. Она должна была сразу пресечь разговор, узнав все, что ее интересовало по делу, но Санжитма сумела привлечь ее внимание.
— Я объясню, — усмехнулась собеседница. — У вас нет кольца — соответственно, вы не замужем.
— Многие люди в наши дни не носят обручальные кольца! — возразила Алла.
— Как правило, это относится к мужчинам. Мы, женщины, предпочитаем демонстрировать свой статус, ведь он является для большинства предметом гордости. Кроме того, обручальное кольцо — дополнительное украшение, которым женщины редко пренебрегают.
— Ладно, принято, — неохотно согласилась Алла. — Что еще скажете?
— Судя по вашему скромному наряду, вы редко позволяете себе излишества в одежде. Однако, насколько я могу судить по прозрачному пакету, ваша покупка более чем экстравагантна по цвету и, возможно, по фасону. Кстати, цвет вам очень пойдет! То, как осторожно вы пользуетесь косметикой, говорит о заниженной самооценке: у вас яркая внешность, и все же вы избегаете броских цветов и не стремитесь макияжем подчеркнуть свои достоинства. Ваш возраст допускает, что у вас в прошлом были романы и, возможно, последний из них оказался неудачным. Но что-то, или, скорее, кто-то заставил вас воспрянуть духом в последнее время. Это может быть только мужчина, верно? Ради него вы и приобрели новую одежду в надежде на то, что у вас появится повод ее продемонстрировать.
— Так вы используете дедукцию! — обрадовалась Алла. — А ваша сестра тоже владела этим умением?
— Разумеется. Намжалма была отличным психологом и умела видеть не только то, что на поверхности, но и на пару слоев вглубь. Что касается вас, могу только добавить, что на вашем мужчине корона и белые одежды. Он вам предназначен, но пока об этом не знает. Ни в коем случае не торопите его, иначе он может испугаться и ничего не выйдет. А будет жаль!
На мгновение Алла лишилась дара речи. Только она, казалось, разобралась в методах «гадания» Санжитмы, как та огорошила ее словами, не имеющими отношения к дедукции или любым другим традиционным методам исследования личности! «Черт, она ведь о Мономахе говорит! — пронеслось в голове у Аллы. — Белые одежды — медицинский халат, а корона… ну, может, это связано с его прозвищем и фамилией Князев?» Как это понимать?! Санжитме не потребовалось магического антуража — хрустального шара, черных свечей или шаманского бубна, которыми пользовалась Джамалия, — она и так полностью завладела вниманием Аллы.
— Санжитма, если у вас есть такой дар, почему вы не работали вместе с Джа… с Намжалмой? — поинтересовалась Алла, немного придя в себя. — Ее знание психологии и ваши способности…
— А она предлагала, — печально усмехнулась Санжитма. — Только я вовсе не мечтала о такой карьере: чтобы стать удаган, требуется отказаться от обычной жизни. Скорее всего, я не смогла бы создать семью и заниматься любимым делом. Да и дар, знаете, штука капризная, он ведь по желанию не проявляется! По этой причине ставить его на промышленную основу неправильно — он не простит.
