Сухое лицо сплошь покрыто морщинами, и без косметики настолько бесцветное, что взгляду не за что зацепиться.
– Лидия Александровна?
Юлиана осторожно встает, не зная, предложить ли ей чай или кофе. Кто она: враг или друг? Но Лидия Александровна сама подсказывает ответ…
– Во что ты впутала моего сына?!
– Я? – Юлиана настолько шокирована, что не в состоянии связать и трех слов.
– Конечно, ты! Ты во всем виновата! – Она швыряет на стол фотографию Ильи, и Юлиана в ужасе смотрит на снимок.
Сердце щемит. Илья – красивый, сильный, он не может стать таким, как на фото!
– Кто это с ним сделал?
– Если бы я знала, то не пришла бы к тебе! – Лидия падает на диванчик и вздыхает, словно в последний раз в жизни.
– А чем я могу помочь? – как можно безразличнее произносит Юлиана, но отвести взгляд от фотографии не может. – Мы договорились вчера встретиться, но он не пришел.
– Потому что его похитили!
– Так идите в полицию!
Они на короткое время замолкают.
– Он ведь муж тебе, – укоряет Лидия Александровна.
– А вам – сын.
Юлиана откладывает фотографию в сторону. Переводит дыхание и мысленно напоминает себе, что не стоит срываться на грубость. Она прежде всего профессионал.
– Илья пытался выставить меня сумасшедшей. Откуда мне знать, что это не очередной обман?
– Ты знаешь? – с губ Лидии Александровны срывается вздох облегчения.
– Вы этому рады? Может, тогда объясните, наконец, ради чего он все это затеял?
Но Лидия мотает головой и устало потирает ненакрашенные глаза:
– Он попросил меня разыграть с тобой ту сцену насчет гибели Зои. Обещал потом все объяснить, но не успел. Сказал, что его шантажировал некий Гроссмейстер.
– Я уже слышала это имя, – угрюмо шепчет Юлиана. Она нервно барабанит пальцами по коленям. – И чем же Илью шантажировали?
Свекровь вздрагивает, поспешно прячет фотографию в сумку, отводит взгляд.
– Без понятия.
– По-моему, вы лжете, но дело ваше. Это вашего ребенка похитили. – Юлиана встает и поворачивается к окну. Сердце неистово стучит в груди.
– Ты так запросто отрекаешься от Ильи? И не поможешь мне его отыскать? Ты ведь понимаешь, что я не могу пойти в полицию, иначе Илью убьют!
В окне Юлиана различает блеклое отражение Лидии Александровны. Но не оборачивается. Лишь крепче сцепляет пальцы. Никому нельзя доверять.
– Его шантажировали. Вероятно, чем-то таким ужасным, что он не смог мне рассказать и предпочел разыграть эту дешевую трагикомедию, лишь бы скрыть свой грех. Я даже боюсь предположить, что именно он скрывает. Так что вы правы. Я отрекаюсь от Ильи.
В горле пересыхает. Пальцы крутят обручальное кольцо, а затем с болезненной решимостью стягивают его.
Лидия Александровна молчит. Но вскоре хлопает дверь и ставит точку не только в разговоре, но и в отношениях.
II
Поздняя осень словно насмехается над Лидией. Швыряет в нее листья, как негодующая толпа кидает в актеров помидоры. Низкие тучи лопаются от переполняющей их воды, которая вот-вот прольется на землю, ей на голову.
Она привыкла контролировать жизнь, привыкла быть ведущей, а не ведомой. Но фотография сына лишила ее власти, и сейчас она чувствует себя одной из пешек, которую случайно поставили на шахматную доску вместо королевы. Жизнь, как тягучая трясина, засосала ее и не дает надежды вырваться.
Возле «Санитатема» паркуется синий «ауди», и в голове Лидии проносится ворох воспоминаний. Из автомобиля выбирается статный мужчина, а сердце делает непроизвольный кульбит. Черная шевелюра, усы и аккуратная бородка – именно эта деталь внешности в прошлый раз свела ее с ума.
– Евгений? – шепчет она, когда он проходит мимо, скользнув равнодушным взглядом.
Мужчина замирает и пораженно вглядывается в Лидию. Ну да, сейчас в ней сложно узнать ту элегантную женщину, с которой он крутил роман.
– Лида? – Евгений нервно прочищает горло и оттягивает узел пурпурного галстука от шеи.
– Ты… – шипит Лидия, в одночасье растеряв все слова. – Гроссмейстер! – выплевывает она, будто ругательство.
Евгений вздрагивает и затравленно оглядывается по сторонам:
– Я могу все объяснить, только давай сядем ко мне в машину.
Идущие мимо люди превращаются в тени. Весь мир Лидии сужается до одного человека, который в смятении стоит перед ней.
– Объяснить, как накачал меня дурью, чтобы добыть компромат? – громко шипит она.
– Заткнись!
Евгений хватает ее за руку, до боли стискивая сухое запястье, и запихивает в «ауди». От шока Лидия не сопротивляется. Ее окружает кожаный запах дорогого салона, и раньше бы она восхитилась машиной, но только не теперь. Она молча следит за тем, как мужчина обходит автомобиль и садится за руль.
– Я с тобой никуда не поеду! – верещит Лидия, наконец осознав, какую глупость совершила. Она дергает за ручку, но двери заблокированы, а через секунду Евгений резко сдает назад и выруливает на дорогу.
– Верни мне сына…
Лидия меняет тактику и дрожащими руками достает фотографию Ильи. Евгений мельком смотрит на нее и ругается сквозь зубы.
– Я заплачу, я сделаю все, что ты хочешь! Илье принадлежит доля в юридической фирме Юлианы, она твоя! – умоляет Лидия.
– Ты все не так поняла, Лида. И мне очень жаль, что мы столкнулись. Мы не должны были больше встретиться.
Он заезжает в ближайший безлюдный двор и паркуется возле раскидистого дерева.
– Сколько? – шепчет Лидия, пропуская его слова мимо ушей.
– Я похож на человека, которому нужны деньги? – Евгений закатывает глаза.
– Денег всегда мало. Но если не они, тогда что? И почему ты сразу не выдвинул свои условия? Зачем было похищать и избивать Илью? Мы бы и так заплатили…
– Я не похищал Илью, – цедит Евгений. – И сдается мне, его никто не похищал.
– Что?
Евгений задумчиво смотрит на нее, проводит рукой по ее щеке, и поневоле по телу Лидии пробегает давно забытый трепет.
– Мне жаль тебя, Лида. Хотя ты убийца, но я тоже не без греха.
Он запускает пальцы в ее волосы.
– Где мой сын? – дрожащим голосом шепчет Лидия.
Вместо ответа Евгений вцепляется ей в шевелюру и бьет головой об автомобильную панель. Лоб взрывается дичайшей болью, и все меркнет.
* * *
Душное маленькое помещение больше напоминает погреб. Даже потолок здесь слишком низкий. Стены земляные, а единственный провод вьется по ним, как червь, к висящей посередине лампочке. Еще больше таких же «червей» уползают под деревянную дверь, за которой явно гудит генератор.
Лидия привязана к стулу, причем профессионально. Ей не пошевелиться. А голова звенит, и кажется, что это не ее тело здесь находится, что на самом деле она где-то далеко. В голове навязчиво пульсирует мысль: Евгений ее похитил.
На
