Самое обидное, что у Дамира информации не прибавилось.
Да, Роман действительно обожал женский пол и волочился за каждой мало-мальски привлекательной юбкой, но гораздо больше он любил развлечения с друзьями, ночные клубы и экстремальные виды спорта.
В целом парень даже начинал нравиться Ахметову: он не одобрял его неразборчивость в связях, но необходимо принять во внимание юный возраст паренька, в котором даже Дамир, ныне примерный семьянин, мало в чем себе отказывал. Причем отказывать приходилось не по причине добропорядочности, а лишь из-за отсутствия финансов.
А теперь представьте, что у молодого человека нет недостатка в деньгах и он может позволить себе буквально все – долго бы вы продержались пуританином?
Вот и Дамир пуританином не являлся, как не являлся и ханжой, хоть и знал, что коллеги причисляют его к таковым. И все из-за посещения мечети и наличия единственной любимой супруги? Глупо!
Екатерина Шипова стала одной из последних, с кем довелось говорить Дамиру.
Девушка выбивалась из общего сонма приятелей Саблина – она не была красоткой и предпочитала в одежде спортивный, а не глянцевый стиль.
Сдвинув очки на кончик курносого носа, она спокойно и внимательно слушала опера.
– Даша? – переспросила она, наморщив веснушчатую переносицу. – Никого не знаю с таким именем!
– Она не из вашей тусовки.
– Правда?
– Работала в доме его родителей.
– Что?
Неожиданно Катя откинула голову назад и звонко расхохоталась.
– Я сказал что-то смешное? – с легким раздражением поинтересовался Дамир.
– Вот уж точно! – немного успокоившись, кивнула девушка. – Чтобы Ромка – и с прислугой?
– По-вашему, такое невозможно?
– Да совершенно исключено! Он слишком требователен, чтобы соблазниться кухаркой или горничной.
– Дарья была достаточно хороша собой…
– Ой, бросьте! Вы ведь уже встречались с другими ребятами?
Дамир кивнул, не понимая пока, к чему клонит Катя.
– Видели девчонок? Я с ними только потому, что умная. Я – умная, а они – красивые. Я помогаю им с учебой, а они берут меня в компанию. Это своего рода договор, понимаете?
На взгляд Ахметова, его собеседница была ничем не хуже остальных девчонок из окружения Саблина, хотя, конечно, ее стиль сильно отличался от их – глядя со стороны, никто не заподозрил бы, что девушка вроде Катерины может иметь что-то общее с разодетыми в дорогие бренды красотками.
Парни были им под стать, причем носили они эксклюзивные бренды так, как носят их голливудские артисты – небрежно, словно бы и не сознавая, что на них надето.
Но Дамир понимал, что, скорее всего, это лишь иллюзия, и любой или любая из них мгновенно «отсканирует» прикид каждого, с кем столкнет их жизнь, и безошибочно назовет фирму-производителя и цену в долларах или евро.
– А еще у меня богатый папа, – непонятно зачем добавила Катя, снимая очки и аккуратно кладя их на стол. – Правда, он с нами не живет.
Беседа происходила в кафе главного корпуса СПБГУ, где в этот ранний час было всего несколько небольших группок студентов.
– Иначе бы меня просто не приняли, – пояснила она, заметив выражение недоумения на лице опера. – А так… Я могу позволить себе все то же, что и они, – просто не хочу. У меня другой круг интересов.
– Какой же?
– Ну, я хочу кем-то стать, понимаете? Сама по себе, а не как папина дочка. Я не собираюсь выскочить замуж сразу по окончании универа и повесить диплом на стеночку под стекло, чтобы при случае демонстрировать его гостям!
– А ваши подруги, значит, именно так и намерены поступить?
– Разумеется, – совершенно серьезно подтвердила Катя. – У большинства и дата свадьбы уже назначена. Половина выходят за иностранцев, так что государство зря потратило деньги… С другой стороны, может, и нет, ведь почти все мы здесь на платной основе!
– И вы?
– И я, ведь бесплатных мест на моем факультете было всего три. Я точно знаю, что они ушли «олимпиадникам». Из Дагестана и Чечни.
– Давайте вернемся к Роману…
– Ромка, он как я.
– В каком смысле?
– Он тоже не хотел жить за счет родителей. Учиться ему не нравилось, ведь это папаша его на юридический пропихнул, а Ромку юриспруденция вовсе не интересует! Вот его отправили в Мюнхен – за каким, спрашивается, чертом?!
– А чем же он тогда хочет заниматься?
– Он экстрим любит, хотел, чтобы его будущая профессия была связана с этим…
– Хотел? – переспросил Дамир. – То есть больше не хочет?
– Его родители категорически против. Отец четко сказал, что не даст Ромке денег на «баловство», он хочет, чтобы сын встал во главе его фирмы и занимался корпоративным или в крайнем случае уголовным правом.
– Я тут поговорил с вашим окружением и выяснил, что постоянной девушки у Романа в последнее время нет…
– Да у него ее никогда и не было! – перебила Катя, отмахнувшись от слов собеседника как от назойливого насекомого, незримо летавшего над столиком. – Ромке девчонки нужны только время провести, а потом ему неинтересно. Потому у него две категории бывших подружек – те, кто люто его ненавидят, и те, кто становятся его друзьями.
– А к какой же группе вы относите себя? – поинтересовался Ахметов, помимо воли захваченный историей о сложных отношениях внутри золотой тусовки.
– Естественно, ко второй! – фыркнула девушка. – Начнем с того, что я никогда с ним не спала – не в его я вкусе, понимаете? Поэтому мне легче. А насчет другой категории… Он ведь им ничего не обещал, а они уж и губу раскатали – не его проблема!
– А почему вы считаете, что Роман не мог увлечься девушкой, работающей в его доме, – только на том основании, что они принадлежат к разным социальным слоям?
– Да нет. Конечно, Ромке интересны девчонки, с которыми есть о чем поговорить, а не только потра… ну, вы поняли. А еще они должны быть красивыми, но главное – не иметь проблем.
– Каких проблем?
– Да любых! Материальных, психологических… Как только Ромка видит, что девчонка навострила лыжи под венец, он тут же сливается! Любая девица, которой повезло устроиться на работу в дом Саблиных, мечтает лишь об одном – захомутать молодого хозяина, это и ежу ясно! Особенно если она хороша собой, как вы описываете. Только вот Ромку голыми руками не возьмешь: он скользкий, как угорь, когда речь идет об обязательствах. И он, что бы вы там себе ни думали, отнюдь не дурак: Ромка ни за что на свете не связался бы с девчонкой из низов, отлично сознавая, чего ей на самом деле надо!
Дамир задумчиво помешивал ложечкой остывший чай в толстостенной фаянсовой чашке.
То, что поведала ему Катерина, как-то не вязалось с их предположениями, и это еще больше запутывало дело. С другой стороны, Шипова – не самая близкая приятельница молодого Саблина, и ей может быть что-то неизвестно о его личной жизни.
Оставалось опросить еще двоих, и Дамир надеялся, что кто-то из них сможет пролить свет на отношения Романа и Дарьи.
* * *
Мономах позвонил по телефону, продиктованному заводчиком какаду, но механический голос ответил ему, что данный номер не существует.
Ну, чему тут удивляться, ведь в последний раз хозяин птицы выходил на связь десять лет назад!
К счастью, у Мономаха имелись кое-какие его данные – по крайней мере, имя и род занятий: Аркадий Андреевич Рукояткин, антиквар.
Введя его в поисковик, Мономах выяснил, что господину Рукояткину принадлежит довольно известная в узких кругах коллекционеров сеть антикварных салонов под названием «Нужные вещи».
Интересно, как вышло, что такой человек в одночасье лишился любимого питомца?
Определенно, мужичонка, у которого Мономах купил птицу за пять тысяч рублей, не мог быть вхож в его дом, а уж в салон его и подавно не пропустила бы охрана!
На сайте обнаружился телефон головного офиса, однако на просьбу Мономаха пригласить к трубке Рукояткина ему сухо ответили, что «господин Рукояткин недоступен» и дали отбой. Не «не может сейчас подойти» или «отсутствует, перезвоните позже», а именно «недоступен» – что бы это, черт подери, значило?
