дамских сумочек. Документницы, ключи, косметика, презервативы – все смешалось в одну кучу, разобраться, где что и чье, было трудно. Макс ждал минут десять, прежде чем Вероника наконец-то закончила собирать свои вещи. Еще ее понесло в туалет, но Макс не пустил.
– Ты что, не понимаешь, заказали тебя! Валить отсюда надо! Пока не завалили тебя!
Они вышли из клуба в прохладную ночь, а Вероника в одном платье, даже кофточку с собой не взяла. Но у Макса клубный пиджак, он, конечно же, не мог заставить девушку мерзнуть. Тем более в таком соблазнительном платье.
– Я тут, в общем-то, недалеко живу! Если там в туалет или успокоиться. – Макс щелкнул пальцами по горлу.
Он видел, как Вероника бросила в сумочку пару цветных квадратиков, а презервативы – это не столько контрацептив, сколько планы на вечер.
– И успокоиться тоже! – внимательно глядя на него, кивнула Вероника.
Он привел ее домой, пока она пользовалась туалетом, приготовил нехитрый коктейль из виски и кока-колы, себе сразу добавил льда, Веронике насыпал лед в блюдце.
– Споить меня хочешь?
– Хочу. Тебя хочу, – спокойно сказал, глядя ей в глаза. – Но это ничего не значит.
– Что не значит?
– Ты можешь послать меня к черту!
– Иди ты к черту! Если это какая-то подстава!
– Это не подстава.
– Откуда менты взялись?
– Понятия не имею.
– Что они искали?
– Я искал. По карманникам в клубе работал. Одного взял и раскрутил. Он сказал, что подбросил тебе что-то.
– Хочешь сказать, я у тебя в долгу?
– Провоцируешь меня на «хочешь»? – улыбнулся он, приближаясь к Веронике со стаканом в руке. – Да, я хочу!
– Отвали!.. – Она оттолкнула его, вернее, попыталась это сделать. – Ты что, чугунный?
– Кому ты перешла дорогу?
– Кому я перешла дорогу?
– Кто хочет тебя посадить?
– А меня хотят посадить? – задумалась Вероника.
– Все еще хотят. С первой попытки не вышло, это не значит, что не будет второй.
– Ну, я не знаю.
– Что у тебя с Тимом? Почему ты не с ним?
– Да ну его! – Вероника глянула в сторону.
– Поссорились?
– А ты так и хочешь, чтобы мы поссорились!
– Ты знаешь, кого я хочу. Вопрос, чего хочет его секс-бомба-мамочка? – спросил Макс, взглядом пытаясь притянуть к себе Веронику. Он жутко хотел ее, как бы клапан не сорвало от внутреннего напряжения.
– Секс-бомба-мамочка?! – Девушка глянула на него так возмущенно, как будто он признался Румяновой в любви.
– В ней столько… слепой любви к сыну. На которого ты незаконно претендуешь.
– Почему незаконно?
Макс мог назвать по меньшей мере одну причину, почему мама против. Тиму всего семнадцать, а Веронике двадцать два, вряд ли Румянова сможет смириться с такой разницей в возрасте.
– Потому что секс-бомба против. И сегодня чуть не взорвалась. Если это Румянова пыталась тебя подставить.
– Баба-яга против, – кивнула Вероника, зачарованно глядя на Макса.
– Есть подозрения на ее счет?
– Есть.
– На Тима претендуешь?
– Ну, есть немного.
– Румянова пытается вас развести?
– Да, я Тиму не пара, это ее слова.
– Тим тебе не пара, это мои слова.
– А кто мне пара?
– Ну, есть способы это узнать. Например, методом подбора.
Макс протянул руку, мягко обнял Веронику за талию, она не отстранилась, и он вплотную притерся к ней. Так, что она сквозь платье ощутила невыносимую силу его желания.
– В смысле ты меня подобрал? – Взгляд ее затуманился.
– Подбираю. Ключ. К тебе.
– Ключ у Тима.
– Тогда у меня отмычка.
– Да в конце-то концов!
Вероника сама толкнула его, но только для того, чтобы он упал на диван. Макс правильно все понял, поэтому сначала сел. И когда Вероника поставила ногу на сиденье дивана, лег, руками задрав короткий подол ее платья.
Под платьем что-то белело, сначала он подумал, что это трусики, но пальцы нащупали только гладкую кожу там, где они должны были прикрывать интимное место. За трусики он принял незагорелую полоску кожи.
А бюстгальтер в ванной Вероника снять не успела, Макс нащупал его руками, но срывать не торопился. Для этого нужно было снять платье, а он уже изнывал от нетерпения. Вытащил из-за пояса и положил рядом пистолет, стянул с себя джинсы, Вероника только этого и ждала. Села на него, повела бедрами, нащупывая точки соприкосновения. Нащупала и замерла, руками упираясь в его грудь.
– Только не думай, я не такая! – скорее в шутку, чем всерьез сказала она.
– Я такой!
– Ха-ха!
Она повела бедрами, оценивая степень его готовности. И удовлетворенно кивнула. Степень готовности высшая, ключ уже на старте, осталось только повернуть. Но Вероника не спешит. Нарочно не спешит. Ждет, когда он сам натолкнет ее на себя. И ведь дождется.
– Громче давай! – засмеялся он.
– Ха-ха-ха!
– Еще громче!
Вероника засмеялась в голос.
– А теперь давай!
Он уже готов был притянуть ее к себе, но Вероника начала первой. Крутанула бедрами, погружая в себя на всю длину чуть ли не звенящий от напряжения стержень. И понеслась – вверх-вниз по американским горками – до самой вершины, где секс-бомба наконец-то взорвалась. К этому времени на Веронике ничего не осталось, а грудь у нее такой формы, такой упругости, что невозможно оторваться. Макс мял ее грудь даже после падения с невыносимой высоты.
– Самец! – пробормотала девушка, укладываясь на него сверху.
– Я такой!
– И я такая… С плохой памятью.
– Это как?
– Уже завтра тебя забуду.
– Ты этого хочешь?
– Сегодня нет. А завтра я буду с Тимом.
– Если мама позволит.
– Сука, а не мама… Интересно, что она в следующий раз придумает?
– Что-нибудь.
– Ты можешь поговорить с ней?
– Нет.
– Почему?
– Потому что она секс-бомба. А я детонатор, – отшутился Макс.
Он даже пытаться не будет выяснять отношения с Елизаветой Викторовной. Это все равно что стричь свинью, и визгу много, и дерьмом с ног до головы забрызгает.
– Кобель ты!
– И ничего не могу с этим поделать.
– А если серьезно: что мне со всем этим делать? Один раз ты меня выручил, а что будет завтра?
– Завтра ты забудешь обо мне.
– Я могла бы забыть Тима… А вдруг это не Румянова меня подставила?
– А кто?
– Понятия не имею!.. А это правда не твой розыгрыш?
– Нет, это не розыгрыш.
– И что мне делать?
– Спать. Со мной. Пока не разберемся, откуда ветер дует.
– Может, выпьем? У тебя музыка есть?
И музыка нашлась, и выпивка. На второй круг американских горок зашли. Спать в обычном смысле этого слова Макс лег только под утро, но на службу он явился без опозданий. И отпахал день без всяких скидок на похмелье. Вечером вернулся домой, а Вероники нет. Но чувства утраты он
