найти всех, кто мог знать убитого Ашфорда. Может, таким образом мы выйдем на русских агентов.
Джоан поморщилась. На лице Зитманиса ничего не отразилось. И только Дронго улыбнулся.
— Агенты Москвы могут быть везде, — весело согласился он. — Мы обязаны всех проверить.
Льюис, не поняв его ерничества, утвердительно кивнул.
Глава двенадцатая
В половине девятого утра Дронго и Джоан Кросман встретились за завтраком. Уже сидя за столом, Дронго уточнил:
— Вы знали, что он был в «зеленых беретах»?
— Мне не давали такой информации. Только указали, что проходил спецподготовку. Но многие сотрудники ЦРУ проходят различные курсы или подготовку.
— И он позволил себя так спокойно зарезать? Даже учитывая его возраст. Навыки должны были остаться?
— Ему было больше семидесяти. Возможно, сказался возраст.
— Возраст не мешал ему летать в Иркутск и влюбляться в Горбунову. Видимо, он не чувствовал себя стариком.
— Возможно. Но мне не нравится, что вы все время подчеркиваете его мужское либидо. Такое ощущение, что он только и думал о женщинах.
Дронго улыбнулся:
— Он был разведен, и ничто не мешало ему думать о женщинах. Большинство мужчин ведут себя подобным образом.
— Думают только о женщинах? Я была лучшего мнения о мужчинах. За пять лет он умудрился встречаться с тремя женщинами…
— Для этого достаточно и трех дней. Меня начинает пугать ваша непримиримость.
— А меня ваше стремление оправдать его развращенность. Такое ощущение, что он только и думал об очередной женщине.
— Уверен, что у него в Риге было гораздо больше контактов и знакомых.
— Не слишком много? Он был дипломат и разведчик, но не Джеймс Бонд, готовый уложить в свою кровать любую понравившуюся ему женщину.
— Вы, возможно, не знаете. У Мика Джаггера было более трех тысяч женщин. Жорж Сименон вспоминал о чуть большем количестве женщин, с которыми он встречался в своей жизни. Творческие начала обычно тесно связаны с сексуальной потенцией. Фрейд был абсолютно прав. Судя по нашим разговорам, Эдвин Ашфорд был достаточно творческой натурой и опытным специалистом. Его частые контакты с женщинами только подчеркивают его незаурядный характер и обаяние.
— Очевидно, мы думаем по-разному. Не могу понять и оправдать подобное поведение. Я понимаю, когда разведчик идет на контакт в интересах службы. Или дипломат пытается получить новые связи. Но прыгать на любую встреченную женщину, по-моему, просто глупо.
— Если мужчина готов к подобным «прыжкам», он будет делать это до самой глубокой старости. И его уже невозможно изменить.
— Вы так считаете?
— Уверен.
Она помолчала. Затем произнесла:
— Наверно, нужно понимать, что в жизни встречаются и такие мужчины. Едем сегодня к Дайне Озолс?
— Обязательно. Я бы не брал с собой господина Льюиса. Он все время пытается доказать нам, что Ашфорда убили агенты Москвы. По-моему, он сам в это уверовал.
— Не получится. Он должен нас сопровождать. Как и Зитманис. Кажется, он вам не понравился.
Вы считаете его ренегатом? За то, что он раньше служил в КГБ?
— Нет. Он поступил достаточно порядочно. Вышел из партии, уволился из органов еще зимой девяносто первого года, когда ничего не было понятно. Сломал себе карьеру, мог серьезно пострадать. Это был достаточно смелый и рискованный шаг. Я не доверяю тем, кто сжигал свои партбилеты и гневно клеймил прежний режим после августа девяносто первого, когда за подобные выходки уже ничего не грозило. Я вообще не люблю перевертышей. Только за моего друга Эдгара Вейдеманиса обидно. Он не может приехать на родину уже много лет.
— Он работал на репрессивный аппарат, который подавлял свободу его соотечественников, — напомнила Джоан.
— Вы же умная женщина, — нахмурился Дронго, — не говорите штампами мистера Льюиса. Вейдеманис работал в разведке и не имел абсолютно никакого отношения к репрессиям против своих земляков. Просто в новые времена все поменялось. Даже в тех странах, где не были приняты такие драконовские меры против бывших сотрудников спецслужб.
Джоан ничего больше не сказала. На улице их уже ждал большой внедорожник. Начинал накрапывать дождь. Кроме водителя в салоне автомобиля разместились Льюис и Зитманис. Джоан уселась впереди, а трое мужчин на заднем сиденье.
— Может, нам не стоит навещать женщин такой большой компанией? — спросила Джоан. — Будет лучше, если мы переговорим с ними без лишних свидетелей. Вы можете подождать нас в машине. Речь идет о замужних женщинах, которым, возможно, не очень комфортно вспоминать свои бывшие отношения.
Зитманис молча кивнул в знак согласия. Льюис взглянул на него и только пожал плечами, как бы соглашаясь уступить. Он понимал, что разговор может идти на русском языке, которого он не понимал, как в случае с Оксаной Малашич. Они поехали в центр Риги, где находился немецкий культурный центр.
— У вас красивый город, — сказала Джоан, глядя в окно.
— Вы обязательно должны прогуляться по городу, — вставил Дронго. — Может сегодня вечером, если получится.
— Мы уже позвонили госпоже Озолс и предупредили ее о вашем визите, — сообщил Зитманис. — Она будет ждать вас ровно в десять утра. В Даугавпилс мы пока не звонили. Туда ехать больше трех часов. Подождем, пока вы закончите свой первый разговор.
Джоан согласно кивнула.
— В Риге кроме посольства Германии есть еще и филиал института Гете, Рижский музей югендстиля, Дворец культуры «Зиемельблазма», где находится немецкий культурный центр, куда мы сейчас едем. Госпоже Озолс недавно исполнилось пятьдесят два года, — сказал Зитманис. — Она сильно изменилась. Учитывая, что прошло почти двадцать лет.
К зданию дворца они подъехали достаточно быстро. Джоан и Дронго вышли из автомобиля, войдя в здание. У входа их уже ждала сотрудница центра, которая была предупреждена о визите сотрудников американского посольства, как их представили Дайне Озолс. Они прошли в небольшой кабинет, в котором было много плакатов и фотографий о деятельности центра. Их встретила женщина с желтым цветом соломенных волос. Ярко накрашенная, достаточно плотная, с трудом передвигающаяся, очевидно из-за распухших больных ног. Дронго нахмурился. Она резко контрастировала с Горбуновой, с которой они виделись несколько дней назад. Неужели Ашфорд был настолько всеяден? Ему должен был нравиться определенный тип женщин, как вспоминал об этом Зитманис.
— Доброе утро, — произнесла на хорошем английском языке Дайна, — я рада вас видеть. Меня предупредили о вашем приезде.
Они уселись за небольшой приставной столик.
— Джоан Кросман, — представилась гостья, — специальный агент ФБР. А это эксперт Дронго.
— Мне сообщили, что вы из американского посольства, — сказала Дайна.
— Мы прилетели по линии посольства, — подтвердила Джоан. — Но у нас к вам есть несколько вопросов.
— Какие вопросы? Я думала, что вы хотели обсудить проблему совместного вечера американских и немецких делегаций в нашем культурном центре.
— Нет.
