class="p1">— И не только это — документы того времени засекречены. Будет чертовски сложно заполучить их.
— Но мы же БКА, — напомнил Марк.
— Это будет сложно даже для БКА. Речь идет о строго конфиденциальной информации, связанной с политикой, — сказал Снейдер.
— И следующая проблема заключается в том, что этих материалов нет в цифровом виде, и мы не можем просто… — Пуласки щелкнул пальцами, — быстро пропустить их через компьютер. Мы говорим о старых пыльных бумажных документах в картонных папках, гниющих в коробках в каком-нибудь подвале.
— Если они вообще еще существуют, — добавил Снейдер.
— Черт, — наконец пробормотал Марк, осознав весь масштаб проблемы.
— Так кто же стоит за этой фирмой? У кого какие идеи? — снова спросил Снейдер.
— Мы можем надавить на людей, которые, как мы считаем, наняли эту фирму, — предложила Сабина.
— И на кого конкретно? — прорычал Пуласки, неуверенно покачав головой. — У них наверняка эксклюзивные клиенты.
— Например, на строительного магната или родителей детей, убитых Варравой, — предложила Сабина.
— Мне интересно, откуда эти люди вообще узнали о существовании такой фирмы и как с ней связаться? — вмешался Марк.
— Сарафанное радио, — предположил Снейдер. — Наверняка только несколько человек знают о существовании фирмы. Вероятно, изначально это были террористические группы, мафиозные организации или иностранные политики, которые хотели убрать кого-то в Германии и таким образом замести следы. Видимо, теперь слухи распространились в определенных кругах, и информация передается по секрету. Вот с чего мы могли бы начать.
— Предположим… — взгляд Мийю стал сосредоточенным, — мы действительно найдем одного из клиентов. Предположим, что он все еще жив и помнит подробности заказа. Предположим, что он готов говорить и подтвердит то, что нам известно на данный момент… что существует анонимная группа, с которой он связался через код в газете и заплатил чемоданом наличных. Даже если это вообще можно как-то доказать, то в общей сложности нам придется потратить много усилий и времени. Результаты будут известны не раньше, чем через две-три недели. — Она махнула рукой. — Мы можем даже не утруждаться. Клиенты все равно знают не больше нас.
— Мийю права, — согласился Снейдер. — Иначе о существовании этой группы уже давно было бы известно.
— Но мы могли бы связаться с фирмой самостоятельно, используя этот код, — предложил Пуласки.
Мийю поморщилась.
— Следующий заказ будет принят через три месяца. Вы хотите ждать так долго?
Пуласки стиснул зубы.
— Конечно нет.
Снейдер посмотрел на часы. Было уже 20:15.
— У меня есть еще одна идея. — Он вытащил акупунктурные иглы и встал. — Марк, возьми с собой свой ноутбук. Мы отправляемся к Ульбриху.
Глава 64
Пуласки последовал за ними. Втроем они стояли на этаже руководства напротив Ульбриха, который сидел за своим столом, только что закончив телефонный разговор.
— Вы добились успеха?
— По крайней мере, теперь мы знаем больше, чем раньше, — лаконично ответил Снейдер. Он никогда не говорил о текущих расследованиях, тем более с прессой.
— Вам снова нужна моя помощь, не так ли? — спросил Ульбрих с некоторым удовлетворением.
Снейдер проигнорировал вопрос.
— Марк, покажи ему фотографию.
Марк положил свой ноутбук на стол.
— Этот седой джентльмен с лысиной — один из похитителей судьи Герлаха.
Ульбрих подпрыгнул на стуле.
— Судью Герлаха похитили?
Снейдер коротко кивнул. Судя по всему, отставного судью знали и в Дрездене.
— Когда это произошло?
— Три дня назад, — объяснил Снейдер. — Саксонская уголовная полиция ввела запрет на публикование информации, поскольку на месте преступления были обнаружены важные улики.
— И вы собираетесь передать мне эти улики?
— Вам бы этого хотелось, — поддел Снейдер. — Конечно нет. Но я передам вам информацию о похищении.
Ульбрих недовольно поморщился.
— Значит, мне следует опубликовать эту фотографию? Вопреки указаниям саксонской полиции?
— Я из БКА.
— Это все равно щекотливый вопрос.
— А как насчет анонимного источника?
— Тем не менее подобные вопросы следует заранее обсудить с местной полицией.
— Следует или необходимо?
Ульбрих застонал.
— Нас могут привлечь к ответственности, а наша пресс-служба слишком мала для судебной тяжбы с прокуратурой.
— Тираж вашей газеты составляет более 180 000 экземпляров, что делает ее самой читаемой в Дрездене и его окрестностях, — заявил Снейдер.
— Вы просто хотите использовать мою газету.
— Я хочу, чтобы вы помогли мне спасти три жизни.
— Судьи Герлаха и кого еще?
— Его семьи, — быстро солгал Пуласки, прежде чем Снейдер успел что-либо сказать.
— Хорошо, — неохотно согласился Ульбрих. — Какой должен быть заголовок?
— Похищена дочь бывшего следователя ЛКА! — Снейдер снова перехватил инициативу.
Пуласки ахнул.
— Но это…
— Пуласки, нам нужна актуальная фотография вашей дочери, чтобы опубликовать ее вместе с фотографией похитителя, — потребовал Снейдер.
— Что вы хотите сделать? — воскликнул Пуласки. Под кожей у него вздулись темно-синие артерии.
— Вы слышали.
— Я поверить не могу. — Пуласки развел руками. — Похитители, вероятно, думают, что схватили падчерицу Герлаха, а вы хотите раскрыть личность моей дочери? Если они это прочитают…
— Вот в этом-то все и дело! Они должны прочитать статью, — повысил голос Снейдер.
— Вы с ума сошли? Вы же подставите Ясмин. Как только они поймут, что взяли не того человека, они от нее избавятся!
— Пуласки! — Снейдер встал прямо перед ним. — У нас нет никаких зацепок относительно похитителей. Наш единственный шанс — оказать на них давление и заставить их нервничать, чтобы они подумали, что совершили ошибку.
— И вы думаете, что нервозный киллер нам поможет?
— Нервозный преступник совершит больше ошибок. И иногда самые серьезные ошибки совершаются с намерением исправить предыдущие.
— А если нет?
— Мы должны пошатнуть концепцию этой группы, сломать ее структуру и напугать преступников.
— Тем самым вы подвергаете Ясмин опасности!
— Пуласки, я профайлер. Я знаю, как думают похитители и убийцы. Это то, чем я занимаюсь много лет, и это единственное, в чем я действительно разбираюсь.
— Но, если вы ошибаетесь, Ясмин умрет.
— А если я не ошибаюсь, и мы этого не сделаем, возможно, она умрет именно поэтому. Сколько из предыдущих жертв похищения нашлись?
Пуласки сжал руки в кулаки, снова еле сдерживая слезы.
— Господи, помоги мне.
— Бог еще никогда никому не помог, — сухо заметил Снейдер. Затем он понизил голос: — Пуласки, я знаю, что мы сильно рискуем, но это все равно наш единственный шанс.
— У нас действительно нет альтернативы?
Взгляд Снейдера стал холодным.
— Мне неприятно это признавать, но у нас нет ни одной жизнеспособной зацепки, которую можно было бы проверить в ближайшие двадцать четыре часа, а время работает против нас. Каждая минута.
Пуласки провел рукой по лицу.
— До сих пор мы достигали согласия почти по всем вопросам, но на этот раз мой ответ: Нет!
Снейдер прижал большой палец к тыльной стороне ладони и замедлил дыхание.
— Ладно, у нас
