Станислав Родионов - Долгое дело

Ознакомительная версия. Доступно 15 страниц из 99

— Короче, — предупредил начальник райотдела.

Леденцов покраснел, как и его волосы.

— Я хочу сказать, что плюс ко всему у него есть один минус…

— Как? — насупился подполковник.

— То есть минус ко всему у него есть один плюс, — окончательно сбился молодой инспектор.

— Какой же? — мрачно поинтересовался начальник райотдела.

— Сергей Георгиевич даёт мне советы по поводу составления процессуальных документов, товарищ подполковник, — вдруг отчеканил Леденцов.

— Ага, — подтвердил Петельников, — вчера звонил по телефону и спрашивал, как правильно написать: «сосуд в виде рога» или «рог в виде сосуда».

— Ну и что Рябинин посоветовал? — заинтересовался прокурор.

— Рогатый сосуд, — буркнул Леденцов под взметнувшийся хохот.

Юрий Артемьевич опять встал, косясь на свой прокурорский китель, который сидел на нём как-то необязательно, словно он его одолжил.

— Ещё выступать кто-нибудь будет? Тогда заключаю. Если перевести мысли говоривших на нормальный язык, то все мы, Сергей Георгиевич, желаем вам счастья и здоровья. А чтобы этот день не затерялся в вашей памяти, примите от коллег этот подарок.

Он взял со стола небольшой плоский свёрток и зашуршал бумагой, которая опала на стул, как соскользнула. Теперь в руках прокурора была книга, неестественно блестевшая холодным блеском. Юрий Артемьевич понёс её перед собой осторожно, словно опасаясь разбить. Он поймал внизу горящую руку следователя и с чувством пожал её.

— Эту книгу, Сергей Георгиевич, нельзя прочесть. Но её содержание вы знаете назубок.

И вручил.

Сначала пальцы Рябинина ощутили холод и почти литую твердь. Затем на них легла некнижная тяжесть. И уж тогда глаза поняли, что у него в руке каменная книга — обложка из волнистой сургучной яшмы, родонитовый корешок и белая середина спрессованных страниц из полосчатого кварцита. Крупные золотые буквы секли мягкие волны яшмы: «Уголовный кодекс РСФСР».

— Хотите что-нибудь сказать? — спросил Юрий Артемьевич.

Рябинин хотел сказать. Он уже знал, что переполнен тем, о чём хочет сказать. Но эта переполненность была той силы, которая может выплеснуть слова пролитым фонтаном, как только что пробурённая скважина. Эти слова — не идущие для большого собрания, да и к этому кабинету не идущие, теснили друг друга, пытаясь вырваться. И вырвались в тот момент, когда в сознании мелькнули его дневниковые записи о забывших друзьях.

— Дурак я, — сказал Рябинин, собираясь ещё объяснить, почему он дурак.

— Очень хорошо, — обрадовался подполковник. — Это самая умная и краткая речь, когда-либо слышанная мною.

— Товарищи, чествование закончилось, — объявил прокурор уже под шумок заходивших стульев.

— Нет, не закончилось, — почти тихо сказал Рябинин, но стулья его услышали и выжидательно упёрлись ножками в пол. — Вечером прошу всех ко мне…

— И придём, — отозвался над ухом Петельников.

Из дневника следователя.

Я не знал, что моя двухкомнатная малогабаритная квартира может вместить столько народу. Я не знал, что мой день рождения превратится в праздник. Я не знал, что моя Лида может быть душой общества. И самое главное — я даже не подозревал, что у меня столько друзей.

Мне сорок. Я замечаю, что у меня меньше стало желаний. Мне уже редко хочется мороженого, я уже не бегу в кино, меня уже не тянет купаться в августе… И не знаю, полетел бы я в космос, предложи мне ракету. Стареть это утрачивать желания, и поэтому с годами всё меньше остаётся удовольствий. И видимо, в глубокой старости наступает то страшное время, когда человеку ничего не хочется — ну ничегошеньки! Но и в это страшное время у него остаётся одно вечное желание, на которое всегда не хватает жизни, — общаться с человеком, единомышленником, другом…

Ознакомительная версия. Доступно 15 страниц из 99