– Знал бы я, что такое мачера…
– Во-он то дерево, косо выдается. Это и есть мачера. Левее ее, метрах в десяти от воды…
– Ага, – сказал Мазур. – Ты про эту проплешину?
– Ну да.
Проплешина в листве была свежей и обширной – белели толстые обрубленные ветки… именно обрубленные, а не, скажем, обломанные ураганным порывом ветра. Оттуда и ниже, до самой воды, тянулся явственно различимый след – ветви обрубленные, ветви обломленные… Кто-то целеустремленный, такое впечатление, долго и трудолюбиво взбирался по откосу, прорубаясь то ли топором, то ли парангом, снося мешавшие сучья. А достигнув того места, где сейчас зияла проплешина, вообще расходился не на шутку, круша все вокруг…
– Очень похоже… – удовлетворенно протянула Мэй Лань.
– На что?
Не удостоив его ответом, девушка отошла к аквалангам, натянула синие ласты, вскинула на спину баллоны. Обернулась словно бы в недоумении:
– Ну, что ты стоишь? Будем нырять… Не волнуйся, Чжао тебя подстрахует.
Добавила по-китайски, и один из ее молчаливых оруженосцев приблизился к Мазуру, вежливо бормоча что-то, держа бухточку тонкого линя.
– Будешь плавать, как детская лодочка на нитке, – нетерпеливо сказала Мэй Лань, застегивая ремни быстро и уверенно. – Нет времени обучать тебя всем сигналам, да и ни к чему… Если что-то случится, дергай быстро и часто, Чжао тебя тут же вытянет. Только что здесь может случиться?
– Взорвется что-нибудь, скажем, – угрюмо предположил Мазур.
– С какой стати?
– Там, в записке, было написано что-то насчет опасности взрыва. Уж это-то я помню…
– Джимми, – проникновенно сказала Мэй Лань, нетерпеливо притопывая ластом. – А ты никогда не слышал про угрожающие надписи, которыми отпугивают тугодумных трусов? Если на чем-то написано про взрывчатку, это еще вовсе не означает, что она там есть…
– Доверюсь твоему чутью, – проворчал Мазур, покорно подняв руки, чтобы китайцу ловчее было обвязать его талию линем. – Что искать?
– Сама не знаю, – призналась Мэй Лань. – Все, что сделано руками человека и не похоже на творение природы. Помнишь, как я учила?
– Ага, – сказал Мазур. – Плыть по расширяющейся спирали…
Он неуклюже – а как же вы думали? – непременно неуклюже – вскинул на спину баллоны, долго возился с поясом, прежде чем ухитрился его застегнуть. Приладил маску.
Мэй Лань подошла к планширу, чуть сгибаясь под тяжестью баллонов, и ловко перекувырнулась затылком вперед, вмиг оказавшись в воде. Оценив это по достоинству, Мазур неуклюже перевалился через борт, прыгнул ногами вперед, подняв тучу брызг. Китаец с сосредоточенно-безучастным лицом помаленьку вытравливал линь.
Стараясь не переигрывать чрезмерно, но и не выдать кое-какого знакомства с итальянской техникой, он немного поплавал у борта. Кружившая вокруг Мэй Лань, сделав несколько сильных гребков, оказалась рядом:
– Ну, как успехи?
– Ты знаешь… – сказал Мазур озабоченно. – Что-то меня как бы выталкивает наверх, будто пробку…
Она присмотрелась и сообщила то, что Мазур и без нее прекрасно знал:
– Надо прибавить грузил, их не хватает, вот ты и болтаешься, как поплавок…
Под ее чутким присмотром Мазур закрепил дополнительные грузила, поплавал еще, погружаясь с головой, выныривая на поверхность. Мэй Лань, русалкой порхавшая вокруг, наконец заключила:
– Ну, за неимением лучшего… Для начала поплаваем четверть часика. Высматривай все, что похоже на искусственный объект, – что-то вроде бака, буя…
– А это точно не мина? – опасливо спросил Мазур.
– И этот парень на берегу поливает меня сладострастными взглядами… – фыркнула девушка, кружа вокруг с поднятой на лоб маской. – Да успокойся ты и покажи себя перед девушкой отважным морским волком.
– Я буду честно пытаться, – пообещал Мазур.
Взял загубник в рот и погрузился. Оказался в привычном мире, где все живое было невесомым, где нет ни ветра, ни дождей, где иным чувствам человеческим нет ни названий, ни описаний. Размеренно шевеля ластами, привычно слушая вполуха ритмичное пощелкивание клапанов, поплыл по расширявшейся спирали, время от времени напоминая себе, что следует быть несколько неуклюжим. Временами он видел поодаль темный русалочий силуэт – нет, она была слишком далеко, чересчур была поглощена изучением дна, чтобы так уж зорко приглядываться к нему, оценивать стиль плавания…
Он увидел это первым. Метрах в двадцати впереди внезапно обнаружилось нечто темное, слегка колыхавшееся вверх-вниз, – смутная масса с некоей правильностью очертаний, отличавшей ее от живых и не живых творений природы. Показалось даже, что это поднялось из глубин какое-то неведомое науке морское чудище. В первый миг Мазур взялся за нож, но, подплыв ближе, убрал руку. Темный цвет явственно превращался в красный, а эти нити, числом не менее дюжины, легонько колеблемые, очевидно, придонным течением, были отнюдь не щупальцами спрута или той самой неведомой твари. Как выражается Мэй Лань, искусственный объект…
Во исполнение инструкций он старательно постучал кончиком ножа по баллону. Вскоре показалась Мэй Лань, приближавшаяся со всей скоростью, на какую способен подводный пловец. К тому времени Мазур уже освободился от линя и, паря параллельно дну, понемногу распутывал жесткую алую ткань. Ага, вот оно в чем дело – в один из углов огромного полотнища завернут камень, булыга величиной с человеческую голову…
Они обменялись скупыми выразительными жестами. Мазур вопросил, что с этой штукой дальше делать. Мэй Лань вмиг дала понять, что ее нужно поднять на борт. Ну что же, люди мы завсегда исполнительные, особенно когда платят пятьсот долларов в день…
Волоча за собой необъятное полотнище, Мазур вынырнул первым, сунул уголок скользкой ткани в руки перегнувшемуся через борт китайцу. Подбежал второй, и оба, подбадривая друг друга птичьими, ритмичными воплями, каким-то аналогом русского «Раз-два, взяли!», поволокли добычу на палубу, словно выбиравшие сеть рыбаки.
Мэй Лань, освободившись от акваланга, обошла вокруг вороха ярко-алого нейлона, присела на корточки.
– По-моему, это парашют, – сказал примостившийся рядом Мазур.
– Удивительно точно подмечено… – задумчиво протянула она.
– Мы это и искали?
– Не только…
– Интересно, что под ним висело? – громко спросил Мазур стоявшего тут же Пьера и обоих китайцев так, словно кто-то из троицы мог знать ответ.
Все они инстинктивно пожали плечами.
– Для человека он что-то великоват, – гнул свое Мазур. – Определенно великоват.
– Уж это точно, – поддержал Пьер. – Я сам не прыгал, но десантников в свое время насмотрелся. Для человека чересчур даже великоват.
– Парни, вы просто кладезь премудрости… – рассеянно отозвалась Мэй Лань. – Но, между прочим, вы совершенно правы…
– А то! – гордо сказал Мазур. – Повидали кое-что… Между прочим, что бы под этим парашютиком ни висело, оно наверняка уже далеко. Кто-то тебя опередил.
– Почему ты так решил? – вскинулась она.
– Господи, да прикинь сама. – Мазур сунул ей под нос белую нейлоновую стропу толщиной с мужское запястье. – Эту веревочку аккуратно перерезали чем-то острым… вполне может быть, парангом. Посмотри, какой срез. Безукоризненный… И со второй обстоит точно так же, и с третьей…
Он методично перебирал стропы, двигаясь вокруг вороха алой ткани. Все срезы выглядели одинаково, неважно, косые или прямые – перерезаны или перерублены чем-то острым, одним-двумя уверенными ударами…
– По-моему, я начинаю понимать, что произошло, – сказал Мазур. – Не столь уж хитрая загадка. Парашют зацепился за верхушки вон там, где проплешина. Потом к нему кто-то взобрался, ради экономии времени и трудов не стал возиться, высвобождая ткань, а попросту принялся обрубать сучья. Потом обрубил стропы и забрал то, что на них висело. А парашют выкинул в море, завернув в него камень. Ну, неглупо. Не появись мы тут, эта штука могла на дне пролежать до скончания веков… Если это что-то ценное, я бы на месте нашего предшественника не стал бы рисковать, прятать это на дне, – обязательно прихватил бы с собой. Размеры, надо думать, позволяют, не может же эта штука быть со слона размером… Как тебе мои выводы?
