Он ловко выпрямился с колен, поклонился не без шутовства и, не оглядываясь, направился к машине, где новое колесо уже давно стояло на месте. Мазур отметил, что на сей раз пистолета у него под белой рубашкой навыпуск не было. «Волга» взяла с места на небольшой скорости, выехала на магистраль, прибавила газу и быстренько скрылась с глаз.
– Нахальство фантастическое, – сказал Вадим, все еще сожалевший, по его виду ясно, что никого так и не пришлось отоварить своей железякой. Дать бы разок, особенно этому… цыгану.
– А вот этого делать никак не следовало, – мягко сказал Лаврик. – Обратили вы внимание или нет, но эта гоп-компания ни разу ничего противозаконного не совершила, даже матерных слов не употребляла. Совершенно не к чему придраться. Вот я, стрелок неопытный, некоторое правонарушение совершил, но вряд ли будут заявлять…
– Прикопались, как банный лист, – сердито сказала Вера. – За два прошлых сезона всякое случалось, но таких вот клоунов никогда не было… Интересно, а с этим что делать? – она поддала ногой кучку купюр. – Может, бросить в костер и мидии на них приготовить? Мы ведь отсюда не уедем, правда?
– Уж это точно, – сказал Лаврик. – Кто же от такой благодати уедет – мидии, крабы, пиво прохлаждается… Вряд ли вернутся. А что до денег, так это, по-моему, пошлость и ненужное гусарство – жечь деньги, выпущенные правительством и имеющие хождение на всей территории СССР…
– Не себе же брать? – пожал плечами Морской Змей.
– А кто сказал, что себе? – усмехнулся Лаврик. – Кирилл, возьми пакет у меня в сумке, собери до бумажки. Когда приедем в город, пойдем в сберкассу и перечислим все до копеечки в Фонд Мира, им пригодится. Ну, наплевали и забыли, беремся за пикник? Коля разжигает костер, вообще куховарит, Вера помогает, Вадим приводит в кулинарный вил крабов, Кирилл, как сказано, собирает деньги, а я осуществляю общее руководство…
Он как-то так ловко и спокойно распоряжался, что досада и злость на незваных гостей прошли сами собой. Ведро помаленьку наполнялось клешнями крабов, на оставшиеся от костра угли лег железный лист с высыпанными на него мидиями, над которыми бдительно стоял Вадим с «ворошилкой», в ведре булькала вода, из лодки носили пиво. Пикник получался как пикник, и довольно быстро все расселись на одеялах вокруг мисок с дымящимися мидиями, ведром крабов (Лаврик проворно извлекал длинной двузубой вилкой ярко-красные клешни и раскладывал по жестяным тарелкам), хлопнули первые пробки, и жизнь наладилась совершенно.
– А что, если нам, мужики, поступить по-деревенски? – предложил Морской Змей. – Встретить эту компашку где-нибудь на танцах и вломить ума? Так, чтобы больше не лезли?
– Если что, я в команде, – торопливо предложил Вадим.
– Не пойдет, ребята, – самую чуточку подумав, сказал Лаврик. – Я ж уже говорил: ничего противозаконного эти стервецы не совершили. Вот и получится неспровоцированное нападение группы хулиганов на мирных граждан. Сами на свою шею неприятностей огребем, да и Вадик тоже… А какой-нибудь участковый у них в приятелях определенно есть – ну, как это бывает в маленьких городках, особенно южных.
– Был участковый, – чуть грустно сказал Вадим. – Причем правильный. Мы у него два сезона домик и снимали.
– Вот этот самый? – спросил Лаврик.
– Ага. Только он весной разбился на мотоцикле, на «серпантине», любил погонять. Наследников не нашлось, вот тетя Фая дом и купила, а так вышел бы, цыкнул… Его тут уважали. Два на полтора, наподобие Боцмана.
– И потом, – сказал Лаврик, – деревенские нравы – они работают в обе стороны. Мы их качественно учим, они в ответ собирают кодлу – и пойдет вместо нормального отдыха натуральная вендетта. Оно кому-нибудь надо?
– И что, все это так и терпеть? – поморщилась Вера. – А если еще заявятся?
– Поищем обходные пути, – сказал Лаврик. – Ходы кривые роет подземный умный крот, нормальные пираты всегда идут в обход… Помните, как дядя Сандро их утихомирил ласковым, вовсе не матерным словом? А помните, ребятки, как оно было на Мадагаскаре? Там портовое жулье было почище, а ведь справились: нашли старшего, поговорили чуток, и все было путем…
Ни Мазур, ни Морской Змей не помнили никаких таких приключений на Мадагаскаре с портовой шпаной, но мысль Лаврика поняли с ходу и согласно кивнули: следовало успокоить ребят, простых инженеров, неожиданно попавших в передрягу странного характера и с непредсказуемыми последствиями.
– Вот так и здесь, – безмятежно сказал Лаврик. – Осмотримся, поищем полезные ходы… Разберемся, что к чему. Так что не переживайте, Вера.
– Да я и не переживаю, – пожала она плечами. – Противно просто. Два года тут отдыхали, и было все нормально, а теперь появляются какие-то клоуны…
…Боцман, адмирал лодочной станции, сосед тети Фаи, был великолепен. Мазур знал, что ему шестьдесят, но столько бы ни за что не дал: на голову выше самого высокого здесь Морского Змея, литые мускулы под идеально отглаженной тельняшкой, почти без морщин и даже проседь только на висках. Хотел бы Мазур так выглядеть в его годы. Тем более что у него и хозяюшка имелась – симпатичная блондинка явно наполовину младше.
Правда, к ухе из луфаря Боцман ее принципиально не допустил, твердо заявив, что уха – дело мужское и только мужское. Даже рыбу предложил резать Лаврику с Мазуром – а сам сначала высыпал в кипящий котел в уголке двора десятка два колючих местных ершей – для первого навара. И ловко принялся крошить на деревянной доске все приправы, что полагались.
– На удочку? – поинтересовался Мазур.
– Технология не та. Они с рассвета торчат у берега, на каменистых отмелях. Тут ходишь и гарпунишь их такой длинной вилкой…
– Понятно, – сказал Мазур. – Мы в детстве, в Сибири, так налимов брали. Заплывает меж камешками – тут его и хлоп…
Понемногу от котла потянулся аппетитный парок. Пристегнутый в конуре на короткую цепь пес Равшан, светло-желтый кавказец, так и лежал головой на лапах, но ноздрями шевелил усиленно. Было уютно и спокойно, над небольшим двориком нависала длиннющая виноградная лоза, покрытая тяжеленными сизо-зелеными гроздьями.
– Хорошо у тебя тут, Боцман, – задушевно сказал Лаврик. – Тишина, виноград, море…
– Бери на заметку, Костя, – сказал Боцман, набивая трубочку желтым и пахучим волокнистым табаком. – Когда-нибудь и якорь бросать придется.
– Когда это еще будет…
– С ребятами как живете? – Боцман кивнул в сторону соседнего домика, куда не так давно ушла Вера, заявив, что, по английскому обычаю, следует переодеваться даже к такому скромному обеду (ну, надо же и ей было где-то прогуливать платья. Вадим направился следом, туманно объяснив, что, возможно, понадобится чем-нибудь помочь).
– Да нормальные ребята, – сказал Лаврик. – Вот только липнуть к ним стала какая-то дешевая шпана второй день подряд…
– Это как? – насторожился Боцман.
Лаврик кратенько рассказал, вычленяя главное, как он это умел.
– Странно, – сказал Боцман. – Не то странно, что липнут, а по-дурацки как-то.
– Вот и мне так показалось, – сказал Лаврик. – Бывает, конечно, на курортах всякое, вплоть до самого уголовного, но вот этакий погорелый цирк с дурацкими клоунами…
– Странно, – повторил Боцман. – Я этого Жору сто лет знаю, числится за ним то и это, но вот глупого клоуна что-то никогда из себя не изображал. Остальные так, шестерки… Тс!
Стукнула калитка, появились Вера с Вадимом. Платье на ней в самом деле было если не для Большого театра, то уж никак не для крохотного приморского городка.
Боцман принюхался:
– Ну, пора главную рыбу грузить… – он прошел к котлу и старательно принялся вылавливать огромной шумовкой всех ершей до единого. Потом той же шумовкой загрузил тщательно порезанного луфаря. По какой-то ему одному известной системе стал пригоршней рассыпать разнообразные приправы – а часть оставил на доске. Тут же в небольшом мангале неторопливо горело полено, выполнявшее роль головешки.
