Они стояли на сухой земле, навьюченные, как ишаки – мины из контейнеров, акваланги, немаленький боезапас, совсем чуть-чуть жратвы и воды.
– Веди, Сусанин, – сказал Мазур тихонько.
Не выказывая ни малейших признаков неуверенности, Вундеркинд сверился с картой, подсвечивая себе крохотным фонариком-«гнилушкой», решительно указал направление, и они двинулись к горам – Викинг и Крошка Паша в качестве боевого дозора Мазур с Вундеркиндом посередине, сосредоточенно слушавший на ходу эфир Пеший-Леший и Зоркий Сокол – замыкающим.
Ночное путешествие протекало без малейших осложнений и неожиданностей. Боевой дозор двигался совершенно спокойно, Крошка Паша временами прилежно рапортовал, что судя по состоянию эфира, нет ни следа свойственного акциям интенсивного радиообмена – а тот радиообмен, что имеет место, касается насквозь рутинных дел, ночных будней тех структур, что по природе своей обязаны бдить круглосуточно.
Так они двигались с полчаса, все ближе подходя к заслонявшим звезды горам. Остановились в широком длинном ущелье – опять-таки по указаниям Вундеркинда, рассредоточились и сняли груз. Луны не было, но усыпавшие небосвод звезды давали достаточно света. На взгляд иной поэтической натуры, обстановка вокруг была самой что ни на есть романтической – причудливые тени, лабиринты высоких камней, теплый ветерок налетает с моря редкими порывами, иногда раздаются загадочные, ни на что не похожие звуки – когда ветер мечется в расщелинах – ни малейших признаков цивилизации вокруг, при некотором напряжении фантазии легко поверить, что ты оказался в далеком прошлом, один-одинешенек на планете… Циник и практик Мазур, однако, смотрел на окружающее сугубо утилитарно – постоянно высматривая удобные для засады места и прикидывал, как от этой засады отлаиваться, ежели что.
– Ну и? – спросил он негромко.
– Сейчас, – сказал Вундеркинд преспокойно. – Самое время.
Он достал из кармана фонарик, нацелился им в темноту и несколько раз нажал кнопку, всякий раз при этом передвигая цветные стекла. Почти сразу же метрах в пятидесяти от них, в тени скалы, вспыхнул красный огонь, за ним – желтый, потом опять красный.
Вслед за тем послышались шаги – кто-то приближался от скалы. Не трудно было определить, что неизвестный не растяпа, шагает в полумраке с определенной сноровкой, но до отточенной спецназовской бесплотности ему все же далеко.
По тихой команде Мазура подходившего взяли на прицел Викинг и Крошка Паша – а остальные сосредоточились на окружающем. Сам Мазур, слава богу, с подобным не сталкивался, но прекрасно знал: не раз случалось, что такие вот контактеры подводили пришедших на встречу под перекрестный огонь или грамотный захват.
Вундеркинд, когда впереди обозначился неспешно приближавшийся силуэт человека с непокрытой головой, направился ему навстречу, и они сошлись метрах в двадцати от ощетинившейся стволами группы. Разговор велся шепотом, не долетало ни звука – и продолжался он недолго. Вундеркинд вернулся, а незнакомец оставался на прежнем месте.
– Шагаем, – просто и буднично сказал Вундеркинд. – Все в ажуре.
Они вновь выстроились в прежнем порядке – и двинулись меж скал за маячившей впереди неизвестной фигурой. Проводник первое время часто оглядывался, потом перестал. Мазур тревожился скорее по инерции, согласно въевшимся рефлексам. Поджидай их засада, она обязательно бы вступила в дело либо на берегу, либо в точке встречи. Хотя расслабляться, конечно, нельзя, кто их знает – быть может, кому-то непременно надо подловить незваных гостей в самой что ни на есть недвусмысленной ситуации, грубо говоря, прямо на девке со спущенными штанами – накинуться, когда они начнут работать…
Обошлось, пройдя километров десять, они вышли к цели.
…Все это происходило двое суток назад. А теперь Мазур с Вундеркиндом, затаившись бок о бок в скалах, смотрели на вражье гнездо, которое за это время успели изучить снаружи не хуже, чем собственную квартиру.
Мазура упорно не покидало одно-единственное чувство – устоявшаяся злая зависть. Очень уж уютно обустроились тут ребятки Ван Клеена, очень уж удобное местечко им досталось. Почти круглая бухточка с узким проходом в море, высокие скалы – а в промежутке меж скалами и бухточкой стояло несколько капитальных строений. Два дома более-менее современной постройки, аккуратный домик, где разместился дизель-генератор, серебристая емкость с горючим, гараж, мастерские, два длинных эллинга с полукруглыми рифлеными крышами, наполовину стоявшие над водой. Инструктор рассказывал все подробно. В свое время французы возвели этот уютный уголок для своих ученых – то ли океанологов, то ли иных связанных с морем профессоров кислых щей. Потом, когда на Аравийском полуострове грянула революция и все прежние геополитические расклады в одночасье полетели к чертовой матери, американцы, изучив местность, совершенно справедливо решили, что лучшего местечка и не сыскать. С французами как-то договорились, уламывая крестом и пестом, ученую братию убрали под каким-то благовидным предлогом, и в дома над бухтой въехали хреновы ихтиандры Ван Клеена. Они лишь построили эти самые эллинги – чтобы никакая воздушная или, бери выше, космическая разведка не засекла очень быстро крохотные диверсионные субмарины, всплывавшие и погружавшиеся прямо под крышей огромных бараков из алюминиевых рифленых полос. Какое-то время им и впрямь удавалось соблюдать инкогнито, но на планете с доисторических времен существует еще разведка агентурная…
Вот и все, если вкратце. Деталей Мазур, разумеется, не знал, о чем нисколечко не сожалел. Он даже не смог определить в темноте, местный их проводник, или европеец – но и это, если подумать, не имело никакого значения. Лишь бы не заложил и не оказался двойным агентом…
За двое суток – в течение которых в берлоге так никто и не заподозрил, что рядом с ними обитают чужаки – они, подглядывая и подслушивая, узнали массу полезного. Изучили распорядок дня, высмотрели сторожевые посты (часовые, конечно же, являли собою мнимых бездельников в цивильном, через точно рассчитанные промежутки времени появлявшихся на пирсе и около домов с видом скучающих аспирантов). Совершенно точно установили, что на единственной дороге, соединявшей базу с внешним миром, пролегавшей меж скалами и морем, имеется постоянный цербер – точнее, сменявшиеся четыре раза в сутки церберы, замаскировавшие в легонькой будочке пулемет. Присмотрелись к боновому заграждению, закрывавшему устье проливчика. Выяснили, что наземная сигнализация состоит из двойной полосы датчиков знакомой системы – которую они при нужде могли мгновенно вывести из строя качественно и насовсем. Что два раза в сутки по нависавшим над домиками скалам шляется мобильный патруль из двух человек. Что один из жилых домиков отведен боевым пловцам, а второй – охране и обслуге численностью около взвода. И еще множество мелких, полезных подробностей.
Самого Ван Клеена они ни разу не видели снаружи. Вполне возможно, его на базе и не было, а это жалко – Мазур предпочел бы, чтоб «тюлений пахан», когда придет время работать, непременно попал бы под сюрпризы… Очень уж приличный счет к нему накопился.
Как выражались древние, без гнева и пристрастия. Просто-напросто по счетам нужно в конце концов платить; профессионал, занимавшийся весьма специфической работой, и сам не имеет права обижаться, когда однажды к нему нагрянут незваные гости, которых он уже достал своей бурной деятельностью…
Тиха была африканская ночь. На базе светилась лишь парочка окон – должно быть, бдила на своих специфических постах ночная смена – да полдюжины фонарей вдоль недлинного пирса, где пришвартованы две обычных моторки, у эллингов. В будочке у въезда свет не горел, но, судя по наблюдениям предшествовавших двух суток, тамошний часовой вовсе не дрыхнул, а бдил…
– Слушай, – сказал Мазур привычным шепотом. – Будем мы работать наконец?
Вундеркинд, лежавший рядом, плечо в плечо, без всякого раздражения ответил:
