Тонюсенькая зеленая стрелка тащилась по кругу удручающе медленно – но все же в конце концов описала полный оборот. Тогда Викинг вновь попытался запустить двигатель – и снова без малейших результатов.
В голове у Мазура пронеслось: хорошо еще, что дело под водой происходит, рты заняты загубниками, и не будет никаких дурацких реплик и добрых советов, от которых только нервозности прибавляется. И все равно, ситуация характеризуется одним-единственным японским словом: херовато…
Он повторил прежний жест – и Викинг вновь кивнул, и секундная стрелка вновь проползла полный оборот со скоростью ленивой улитки.
И снова двигатель не завелся. Еще минута на паузу – и неудача. И еще раз – безуспешно. И еще раз… Ни хрена.
Мазуру предстояло в молниеносном темпе принять одно из тех командирских решений, от которых прибавляется седых волос – быть может, не единственно верное (такие не всегда бывают), но, по крайней мере, наиболее подходящее к ситуации. В этой ситуации никак нельзя с превеликим облегчением переложить выбор на Вундеркинда – не его епархия.
Что-то с зажиганием, определенно. Повторять попытки можно до рассвета. Но «Тритон» – не «Запорожец», капот ему не поднимешь, в мотор не залезешь, с гаечным ключом не приладишься. Любой ремонт возможен только на базе, а без аппарата до базы по морю не доберешься. Тридцать километров в аквалангах… Нереально. А до рассвета не так уж далеко, противник может нагрянуть и раньше. Мать твою за ногу, может, загвоздка в том, что отошла паршивая клемма, или дрянная солярка эль-бахлакского происхождения подвела…
Он принял решение. О чем тут же сообщил выразительным жестом. Экипаж «Тритона», не проявляя внешне эмоций, принялся выбираться с сидений, воспарил над превратившимся в безжизненную цистерну аппаратом.
Мазур нажал кнопку, откинул крышку, которую следовало задействовать при крайней нужде, вот как сейчас, в строго определенном порядке перекинул шесть тумблеров – первый вверх, третий вверх, второй вбок, третий… Время пошло. Пора уносить ноги…
Берега они достигли через четверть часа – то есть прошла половина времени, отведенного на запаздывание взрывного механизма. От аквалангов, как это ни печально, пришла пора избавляться – и их по приказу Мазура закопали неглубоко в подходящей пещерке, посреди лабиринта скал, тщательно привели землю в прежнее состояние, уложили на место камни, обработали химикатами, способными напрочь отшибить нюх у дюжины собак. Конечно, это означало привлечь к себе в случае чего излишне пристальное внимание – рядовой партизанствующий сброд высококачественными антисобачьими химикатами не пользуется – но тут уж ничего не поделаешь, хвост рубить следовало по полной программе…
Вундеркинд, отведя его чуть в сторонку, тихонько поинтересовался знакомым нейтральным тоном:
– Дальнейшие планы?
– Идти на запад, – сказал Мазур. – Пересечь границу. На западе пока что есть друзья, не может же быть, чтобы и они в объятия мирового империализма кинулись, пока мы тут окаянствовали…
– Ага. Это значит – километров девяносто до границы, и не маршброском – аккуратно, не спеша, с оглядочкой. Там ведь не только горы, но и открытые пространства… Потом черт-те сколько шагать уже по территории друзей и союзников – места населенные, глушь, пока доберешься до относительной цивилизации… А нужно еще попасть в столицу, оттуда – в Эль-Бахлак… Задача на несколько дней, верно?
– Мягко говоря, – кивнул Мазур. – Если пессимистично, я бы неделю отвел – с запасом и учитывая предосторожности…
– Вот видишь. А время не терпит. Это, – он похлопал себя по нагрудному карману, – нужно доставить как можно скорее. Иначе сорвем к чертовой матери всю операцию – я имею в виду шум вокруг головотяпства на американской базе, сиречь притоне диверсантов, в результате которого они сами себя подорвали…
– Я в твои секреты не лезу, не положено, – сказал Мазур. – Но разве этот черт, что приходил к тебе на связь, не унес свой комплект снимков? Кто ж кладет все яйца в одну корзину, это азбука…
– Унес. Но он может и не дойти. Или добраться слишком поздно, а такие новости хороши с пылу, с жару. Кровь из носу, но следует прошуметь, причем вовремя. С меня голову снимут, если что, но и ты свою долю огребешь…
Мазур задумчиво сказал:
– Не пугай ежа голой жопой…
– Я серьезно. Такой приказ, такая задача…
– Ну, в таком случае, что ты предлагаешь?
Вундеркинд недолго молчал, потом сказал решительно:
– Километрах в пятнадцати к югу есть укромное местечко, почти такая же бухточка среди скал. Их тут множество, но про эту доподлинно известно, что ею регулярно пользуются контрабандисты. Удобное место. Этакая неофициальная пристань, которой пользуются так давно, что считают прямо-таки своей собственностью.
– И что? – притворился Мазур дурачком.
– Контрабандисты – это судно. У них, как правило, суденышки хитрые: на вид сущее корыто, но движок стоит такой, что от торпедного катера уйти в состоянии…
– Думаешь, они согласятся нас подвезти на тот берег?
– Не ломай дурочку, – жестко произнес Вундеркинд. – Конечно, не согласятся, у нас и платить нечем… Это уже будет твоя забота – уговорить их подарить нам свое корыто.
– Это приказ?
– А тебе нужны формальности?
– Так точно, товарищ капитан первого ранга, – сказал Мазур упрямо. – В данной конкретной ситуации мне нужен прямой приказ.
– Хорошо. Это приказ.
– Есть, – сказал Мазур. – Вот теперь я из кожи вон вывернусь…
Стоявший на страже Викинг тихонечко свистнул, и Мазур обернулся в ту сторону.
Вдоль берега, на расстоянии примерно полумили, шел боевой корабль – судя по силуэту, французский фрегат, типа «Трансвааля» или «Жана Мулена». Ну да, характерная надстройка, перепад палубы, по очертаниям узнается противолодочный миномет, орудийная башня характерно прильнула к надстройке…
Мазур машинально глянул на часы – рановато…
Фрегат вдруг замедлил ход, отвалил влево, стал уходить в открытое море. Долетел короткий грохот, и к берегу, выгибаясь дугой, понеслись хорошо различимые в утреннем полумраке густые дымные хвосты.
Взлетел фонтан воды. Картина была знакомая и привычная: как давеча «Ворошилов», лягушатник глушил подводную цель из бомбомета. Для современной электроники не составило особого труда засечь на небольшой глубине металлическую массу.
Второй бомбометный залп. Вновь взлетела призрачно-белая пена. А поскольку второй залп почти совпал со срабатыванием подрывного заряда, глухо ухнул подводный взрыв, и фонтан взметнулся вовсе уж впечатляющий.
Мазур на миг ощутил не просто радость – законную гордость собой. Выходило, он рассчитал все правильно. Останься они в аппарате, пробуй и дальше терзать зажигание, всех накрыло бы французскими гостинцами… Так что начальство, кровь из носу, вынуждено будет при разборе полетов признать его правоту.
– Похоже, мы покойники, а? – сказал Вундеркинд.
Мазур рассеянно кивнул. Наверняка и Вундеркинд был в курсе, что подрывной заряд не только превратил «Тритон» в груду металлолома, но и освободил вышибной патрон со всяким хламом, имитирующим гибель экипажа: клочки гидрокостюмов, парочка ласт, разнообразные пластмассовые детали, которые непременно будут плавать на поверхности в луже соляра, естественным образом вытекшего еще во вторую мировую. Противник может и не разобраться, что его провели самым вульгарным образом…
…Притаившийся среди скал так, что его никак нельзя было заметить со стороны, Викинг подал знак, и Мазур шустро, по-крабьи вскарабкался к нему. Принял небольшой бинокль, посмотрел в ту сторону.
Еще довольно далеко от них, волоча за собой длиннющий шлейф сухой африканской пыли, по накатанной немощеной дороге безмятежно катил сине-красный автобус самого что ни на есть мирного облика: весь из себя новехонький, мощный капот, прямоугольный кузов изрисован надписями на местном и английском, неопровержимо свидетельствующими, что этот самоход принадлежит экскурсионному бюро «Куин саба» – то есть, надо полагать, «Царица Савская». Мазур вспомнил, что в нескольких километрах отсюда располагается здешняя приманка для туристов – пещерный город, кропотливо и старательно вырубленный в скалах каким-то древним народом, тысячи полторы лет назад по невезению своему исчезнувшим из большой истории.
