– Отыскался там еще один декадент с кольтом… Он больше не будет.
– Без проблем? – спросил Мазур.
– Какие проблемы, командир… Леший там осматривается.
– Подчистите все в темпе, – распорядился Мазур.
– Ага…
– И разберитесь с грузом, – сказал Мазур, чуть подумав. – А то еще окажется какой-нибудь опиум, и будем мы с ним выглядеть совершенно предосудительно. Если наркота, лучше ее сразу за борт…
– Ага. Там у них пулемет еще, штатовский станкач, «шестидесятка». Ухоженный, с полным комплектом…
– Крепко собрались ребята щупать здешнюю власть… – щегольнул Мазур переиначенной цитатой. – Ладно, оглядитесь там, но сначала подчистите…
Суденышко проплыло меж скал, и перед ними распахнулось открытое море – безмятежное, спокойное, изначальное, обдувавшее соленым ветерком. Мазур моментально почувствовал себя на седьмом небе – ничего общего с чертовой сушей, где сверху норовят налететь вертолеты, а понизу рыскает всякая сволочь с собаками, так и норовящая упасть на хвост под тем, изволите видеть, предлогом, что хочет изловить диверсантов… Сволочей, предположим, хватает и в море, но там есть такая замечательная вещь, как нейтральные воды.
В которые они и уходили на приличной скорости. Неказистое суденышко оказалось сработанным крайне прочно – и на скорости в добрых пятнадцать узлов шло великолепно, не скрипнув ни единым сочленением, не зарываясь носом в волны. Мазур заглянул в рубку, убедился с полувзгляда, что Паша держит верный курс – кто бы сомневался, но командир обязан все проверить – вернулся к невысокому фальшборту. Самое время предаться мрачно-философическим раздумьям о превратностях судьбы – были трое контрабандистов и растаяли без следа, как вовсе не бывало – но кто в их положении будет тратить время на философию, да еще мрачную? Гораздо более разумным будет следить за морем, чтобы не вынырнул откуда-нибудь патрульный корабль. Контрабандистов тут ловят давно и старательно – и ведь не станешь при встрече со здешними погранцами вставать в позу оскорбленного достоинства и заверять: мы, мол, не уголовнички, мы честные советские спецназовцы, мы тут кое-что разнесли вдребезги и пополам, а теперь мирно возвращаемся домой… Предположим, это чистейшая правда, но лучше ее вслух не произносить…
Краем глаза он увидел, что из люка выбрался Викинг, отчего-то улыбаясь во весь рот, держа перед собой большущую ржавую миску, до краев наполненную чем-то непонятным. Повернулся туда.
Викинг подошел вплотную, картинно запустил пятерню в миску, с металлическим хрустом поворошил ее содержимое – золотистого цвета, какая-то каша…
– Ну, ребятки, Флинтовы пираты нам и в подметки не годятся, – сообщил он весело. – Вот это разжились…
Только теперь Мазур сообразил, что в миске, вмещавшей добрых полведра, лежит золото – навалом, грудой, в невиданном количестве, так что у Викинга, парнишки не из задохликов, вытянутые руки поневоле опускались под этакой тяжестью. Всевозможные безделушки, цацки, с камешками и без, сливавшиеся, слипавшиеся в причудливую кучу, вовсе не вызывавшую ассоциаций с драгоценным металлом, тем самым, из-за которого испокон веков люди резали друг другу глотки, а заодно сочинили кучу талантливых книг и сняли множество фильмов…
– Ни хрена себе, – сказал Зоркий Сокол, а высунувшийся наполовину из рубки Паша молча присвистнул.
Вундеркинд спокойно сказал:
– Ничего удивительного. «Золотая трасса». Отсюда оно идет в Эмираты, а еще больше – в Индию…
Богачи мы, ребята, – сказал, ухмыляясь, Зоркий Сокол. – Миллионеры. Корейки в тельняшках. Распихаем по карманам, дома дачки построим, «Волги» купим, в Ялту поедем в белых штанах…
– И так – во всех тюках, – сказал Викинг. – Одно золотишко. Пудиков несколько.
– Ладно, – сказал Мазур. – Кончай трепаться. Нашли время, как дети малые. Миллионеры хреновы… Викинг, убери этот мусор, я тебя умоляю, некогда нам в игрушки играть…
Викинг, поскольку тон командира был не таким уж и приказным, не спешил убирать мусор. Виляя бедрами и колыша тяжелый таз перед собой, словно партнершу в танго, пропел с беззаботной физиономией:
– Золото манит нас, золото вновь, как всегда, манит нас. И тот его добычей станет, в чьем сердце пляшет желтый бес…
Мазур понимал, что ребятам хочется малость поразвлечься, отойти от напряжения. Но вот ему-то самому при виде этой желтой груды, из-за обилия вовсе не выглядевшей ценностью, вспомнилось прежде всего тягостное – пригоршня точно таких вот безделушек в Анькином ящике, противный звук, с которым сверток упал в мусорный ящик…
– Убери ты его, – сказал он, мрачнея. – Высыпи прямо в дырку, особисты потом подметут с совочками…
Привычно и безошибочно прочитав по его лицу, что высокое начальство нынче не в духе, Викинг, пожав плечами, отошел к люку и перевернул над ним таз. Золотые побрякушки хлынули вниз шуршащим, тоненько позванивающим потоком.
Из трюма донеслось недовольное ворчание, и наружу проворно вынырнул Пеший-Леший, прочно утвердился обеими ногами на палубе, небрежно стряхивая с одежды, растопыренной пятерней выбирая из волос мелкие безделушки.
– По трюму нельзя пройти, – сказал он сварливо. – Оборзели вконец некоторые, золотом осыпают… Я тебе что, Даная долбаная?
– Леший, – сказал Мазур. – Сигнал, однако… Самое время.
Мгновенно посерьезнев, Пеший-Леший кивнул, бережно извлек из внутреннего кармана пластмассовый продолговатый футляр, а из него – четыре беленьких предмета, более всего напоминавших прозаические куриные яйца. Сверившись с маркировкой, на каждом своей, отложил одно в карман, а три остальных поочередно раздавил, держа в вытянутой руке над бортом и разжимая пальцы так, что использованный очередной передатчик сам плюхался в воду.
Это был старый фокус, еще во вторую мировую освоенный диверсантами с развитием радиотехнического дела. Крохотный передатчик посылал мгновенный сигнал, после чего сам собою приходил в негодность, сжигая нехитрое нутро. Ну, а данная последовательность как раз и означала, что они докладывали: все в порядке, мы сделали свое дело, мы выполнили все, что поручено, мы возвращаемся, встречайте. Те, кто круглосуточно прослушивал эфир на другом берегу пролива, просто не имели права не услышать три коротких призыва…
Четвертое «яичко» Леший тоже даванул в кулаке, следуя примеру мышки из известной сказки, но за борт не выкинул, вновь опустил в карман. Был в этом, конечно, некоторый риск – идти с включенным пеленгаторным сигналом – но, с другой стороны, кто посторонний мог знать, что означает именно этот сигнал?
– Порядок, – сказал Мазур. – А теперь…
Прямо по курсу, неожиданно и слаженно, взлетели пять тонких белопенных фонтанов.
Мазур, поворачивая голову за корму, уже не сомневался, что это – автоматка вроде «Бофорса» или «Эрликона», малокалиберная, но безусловно опасная для столь хлипкого суденышка штуковина…
Сзади и левее, кабельтовых в трех от них, прямо на арабскую посудину пер невероятно изящный, красивый кораблик под флагом военно-морских сил независимой республики Джаббати. Игрушечка, честное слово – высокая носовая часть с перепадом, характерная надстройка, труба, пластмассовый колпак локатора, напоминающий огромную милицейскую мигалку. Нестандартный, поднятый над палубой барбет с автоматической пушкой, к которой бдительно припали двое персонажей в алых беретах, характерная мачта, два кливера на корме – патрульный корабль типа «Исланд» британского производства, тварь такая…
Кораблик мощно взмяукнул ревуном – приказал застопорить машину и лечь в дрейф, что было прилежно продублировано взвившимися с похвальной быстротой сигнальными флагами. Мазур отчетливо видел, как дернулась, окуталась дымком пушечка – и вновь пять фонтанов взлетели слева. Их пока что не собирались решетить, им просто приказывали остановиться…
