Мазур бдительно показал ему глазами на водителя.
– Ничего, – с ухмылочкой сказал Лаврик. – Человек надежный, при нем можно...
Смуглый водитель обернулся к ним, дружелюбно усмехнулся Мазуру, показав великолепные зубы. На палубе «Доротеи», мимо которой они проезжали, по-прежнему никого не было.
– В аптеку? – спокойно спросил водитель.
– Нет особой разницы, – подумав, сказал Лаврик. – Если ближе в аптеку – сначала в аптеку. Если ближе в магазин для садоводов – в магазин. Последовательность тут никакой роли не играет, главное, все приобрести, что необходимо...
Глава 9
Чужие грехи на неповинной совести
– За нами, между прочим, хвост, – если кому интересно, – сказал водитель.
– Вижу, – ухмыльнулся Лаврик. – Только, собственно говоря, не за нами, а вот за ним, – он ободряюще похлопал Мазура по плечу. – Ну да, белый «плимут», ага... Твой вульгарный приятель с неистребимым американским акцентом, тот самый, который наслал хулиганье в темном переулке. И с ним еще какой-то хмырь, их в аэропорту фиксирнули, определенно за нами прилетели...
– Мне будет позволено узнать хоть какие-то детали? – спросил Мазур почти что и не сердито. – Нет, я все прекрасно понимаю: классическая ситуация, на роль «главного» выдвигают подставную фигуру, а настоящий тем временем хозяйствует вне всяких подозрений... Но хоть какие-то подробности я имею право знать, по-моему? Чтобы точно знать, чего ожидать?
– Видишь ли, в том-то и загвоздка, что деталей практически никто и не знает, – серьезно сказал Лаврик. – В игре пока что не замечено ни малейшего присутствия какой бы то ни было и чьей бы то ни было державной конторы. Специфика интриги такова, что ее крутят, как на подбор, частники. А это, сам понимаешь, все усложняет: частников столько развелось, что с ходу и не установишь, кто такие, на кого работают и чего хотят. Дилетант – кошмар для любой спецслужбы. Вот и приходится тебе, уж не посетуй, работать тем самым фонарем, на который летят бабочки... Не будут же они вечно ходить вокруг да около? Для чего-то же он к тебе лез? Ты уж – пострадай за други своя...
– А если они меня резать начнут? – спросил Мазур ехидно.
– Давай без шуточек, – поморщился Лаврик. – Можно подумать, тебя так просто зарезать...
– А если серьезно?
– Зачем им тебя резать?
– А потому что – дилетанты. Поди угадай, что им в голову взбредет, коли логика у них насквозь непрофессиональная?
Лаврик задумчиво сказал:
– Ну, если начнут резать, тогда, конечно, можно начать их обижать по полной программе... Нет, все равно, не думаю я, что помыслы у них убойные. Скорее всего, как всякие нормальные люди, выведать что-то захотят. Так что перед тобой открываются широкие возможности вдоволь потрепать языком, который у тебя неслабо подвешен. Мы ж не знаем, за кого они тебя принимают. Сам сориентируешься по ходу, если что... Можешь плести что угодно, можешь к кому угодно вербоваться, разрешаю – разумеется, не в своем подлинном облике...
Водитель, воспользовавшись паузой, сказал:
– Вообще-то можно было бы их потихонечку скрутить, компаньеро, и расспросить по душам...
– Минута делов, – кивнул Лаврик. – Вот только как мы будем выглядеть, если окажется, что вся потайная мощь державы обрушилась на какого-нибудь долбаного любителя? Который, к своему удивлению, обнаружит вдруг, что столкнулся именно с государством? Это ж придется думать, куда труп девать... Нет, давайте уж придерживаться прежней тактики. Благо приманка наша – не беззащитный ягненочек... – он повернулся к Мазуру. – В общем, так. Мы сейчас поедем покупать причиндалы для хлопушки, а ты поболтайся по городу пешком. Только пушку оставь здесь. Ни к чему ее таскать по пустякам, у тебя руки-ноги есть...
Он хлопнул водителя по плечу, и тот остановил такси у очередного летнего кафе, где примерно половина столиков была свободной. Ободряюще ухмыльнулся Мазуру:
– Не переживай, все путем, найдется кому прикрыть...
Мазур покосился на него, но ничего не сказал, вылез и захлопнул дверцу. Повернулся и не спеша пошел по тротуару навстречу движению. Уныния, конечно, не было ни капли, не говоря уже о страхе, жизнь и работу приходилось принимать такими, как они есть; если с тобой поступают так, а не иначе, начальству виднее... Насчет прикрытия Лаврик, вероятнее всего, не врал, эти карибские острова как раз из тех местечек, где кубинцы чувствуют себя, как дома. А зная Лаврика и его любимые приемчики, начинаешь всерьез подозревать, что где-нибудь под лацканом пиджака уже прилепился крохотный микрофончик – и не вчера, а, очень может быть, с того самого момента, когда они сюда приехали спасать недотепу-президента, одержимого зудом реформаторства...
Помянутый белый «плимут» не уехал вслед за такси, а нахально припарковался метрах в тридцати от Мазура. Старательно его игнорируя, Мазур присел за столик, заказал коктейль неведомо откуда материализовавшемуся, как джинн из бутылки, официанту, поудобнее расположился на белом стуле и постарался почувствовать себя своим человеком в Латинской Америке, что было не так уж трудно после всего, что он в этом полушарии успел наворотить.
Обе дверцы «плимута» распахнулись, вылезли двое и что-то очень уж целеустремленно двинулись в его сторону. Один, как и следовало ожидать, оказался дешевым суперменом, так и неизвестным пока что по имени. Судя по тому, как он издали дружелюбно скалился Мазуру и даже махал рукой, намеревался снова приставать самым беззастенчивым образом, как подвыпивший гусарский вахмистр к кухарке. Второй был решительно незнаком – субъект лет пятидесяти, худой, узколицый, меланхоличный, с вислыми усами и весьма нездоровым цветом лица.
Глупо притворяться, что не замечаешь человека, который из кожи вон лезет, чтобы привлечь твое внимание – и Мазур уставился на обоих выжидательно, без всякой теплоты во взоре.
Но супермена такие взгляды вряд ли могли смутить – скорее всего, он не играл развязного хама, а таковым и был, хоть в глаза плюй... Еще издали распахнул объятия и вскричал:
– Ну надо же, совпадение какое! По Флоренсвиллю гуляешь – так и жди, что Дикки навстречу попадется! Прилетаем сюда – и тут Дикки Дикинсон!
Он бесцеремонно придвинул стул и сел. Меланхолик устроился рядом не так проворно, но столь же решительно, молчал и таращился на Мазура с таким унынием во взоре, словно хотел, чтоб его пожалели.
– Полицейского позвать, что ли? – негромко, задумчиво вопросил Мазур в пространство. – Невозможно человеку спокойно выпить стаканчик...
– Успеется, – ухмыльнулся незнакомец. – А вот поставить мне стаканчик вполне бы мог. За то, что я человек незлопамятный. Другой бы на тебя, Дик, смертельно обиделся за тот поганый приемчик, что ты удумал в кабаке...
– Незлопамятный? – ухмыльнулся и Мазур. – Значит, на меня потом в темном переулке кинулись какие-то паршивцы исключительно по случайному совпадению?
– Да нет, конечно, – безмятежно сказал незнакомец. – Положа руку на сердце, это я их послал. Только вовсе не из-за того, что ты меня выставил черт-те кем в кабаке... Это в игру входило, понимаешь ли.
– Терпеть не могу игры, в которых мне заранее не объясняют правил, – сказал Мазур.
– Дикки, так мы за этим сюда и пришли! Думаем, что томить человека, пора ему объяснить, какая игра идет, чтобы он тоже включился...
– А если у меня нет никакого желания?
– Придется, парень, придется, – сказал супермен уже совершенно серьезно, без тени прежней придури. – Меня, между прочим, зовут Уолли. А это Хью. Вот и познакомились, а? Хью, покажи нашему другу свои причиндалы...
Унылый запустил два пальца в нагрудный карман пиджака и привычным жестом вытащил закатанную в пластик картонку со своей фотографией, парочкой печатей и несколькими строчками типографского текста. Наискось ее пересекала желто-сине-зеленая, цветов государственного флага республики Флоренсвилль полоса.
