– Как-нибудь переживу, – фыркнул Мазур. – Меня вполне устраивает и образ жизни частного лица...
Гай прищурился:
– Есть существенная разница, Дикки... Как частное лицо, ты свою машинку либо пускаешь в ход бесплатно, либо сам вынужден девке платить. А тут тебе платят... И неплохо. Чувствуешь нешуточное отличие?
– Ты же сам говоришь, что я не гожусь.
– На первый план, я имел в виду. В любом фильме, кроме звезд, есть еще и второй план. А на него ты вполне катишь. Ты погоди, не фыркай так и не пускай дым из ушей с возмущенным видом... Дикки, ты и не представляешь, какие бабки в этом бизнесе крутятся даже для второго плана... Яхточку мою ты уже видел. И глубоко ошибешься, если решишь, что мне ее в наследство оставил дедушка или подарил папаша. Мой папаша до сих пор держит паршивую бензозаправку в штате Вермонт, и от него таких подарочков за три жизни не дождаться... Все, что есть, я, да будет тебе известно, заработал своим горбом. Улавливаешь масштаб? Я, конечно, не говорю, что у тебя тоже будет такая – но в любом случае, бабок настрижешь гораздо больше, чем сейчас, болтаясь по морям в качестве прислуги за все... Пока стоит мир, люди будут вот это покупать, – он показал большим пальцем на иллюминатор, в сторону «съемочной площадки». – А значит, все мы будем жить неплохо... Ну, ты просекаешь?
– Что-то не манит меня такая карьера, – сказал Мазур.
– Потому что ты еще не взвесил как следует все выгоды. От тебя, дружище, требуются сущие пустяки – вдумчиво трахать перед камерой этих телок. Есть свои профессиональные секреты, но они нехитрые, в два счета обучишься. – Он уставился в потолок и продолжал мечтательно: – Есть у меня давняя мечта, Дикки, – приподняться на ступенечку повыше. Обратил внимание, я даже декорацию построил? А целая куча народу из нашего бизнеса и не почешется, цента не выкинет на подобные, по их мнению, излишества. Работают убого: камера, пара девок да какой-нибудь снятый по дешевке на день пустой склад. Сущая дешевка... У меня, старина, замыслы покруче. Хочу снимать что-нибудь самую чуточку посложнее и побогаче в смысле бутафории. Ну, не доводя до этого самого искусства – нужно же учитывать специфику нашего потребителя... Но все равно, чтобы приподняться над кучей вовсе уж дешевых ремесленников, нужно заделать нечто классом повыше. Есть куча идей. И ты в эти планы удачно вписываешься.
– С какого перепугу?
– У тебя рожа культурная, парень, – сказал Гай. – Ну ты сам видел Слима с Беном... Аппарат у каждого по колено, зато физиономии подгуляли: как усы ни наклеивай и в какие шмотки ни наряжай, все равно вылезает харя тупого детинушки с бандитской окраины, если ты понимаешь, что я имею в виду... Молодежные банды, два класса задрипанной школы, исправительная колония для несовершеннолетних, две с половиной извилины и все такое... А у тебя физиономия... – он неопределенно покрутил пальцами, – ну, я ж тебе говорю, культурная. Этакий сеньор из общества, не зря Кристи на тебя запала. Присутствует этакий шарм, как выражаются в Париже. Есть категория зрителей, на которых, по моим расчетам, именно такая физиономия должна будет подействовать – пусть даже в сочетании не с самым большим агрегатом. Забабахаем что-нибудь костюмное, пейзажики какие-нибудь вставим, виды зданий и все такое... Вместе подумаем. Я тебя в люди выведу, верь моему слову. Уж если мои нынешние обормоты зашибают кучу бабок... При грамотной постановке дела ты у меня озолотишься, благодарить потом будешь!
Мазура поневоле прошиб идиотский смех. Он представил себе лица иных хозяев высоких кабинетов вкупе с замполитами. «А где это капитан Мазур, что-то его давненько не видно?» – «А капитан Мазур, товарищи дорогие, отколол шутку: он сейчас на Западе в порнографических фильмах снимается...» Вот был бы номер! С начала времен такого еще в военно-морском спецназе не случалось, это ж даже получается гораздо циничнее и необычнее вульгарной измены Родине...
– Зря ты лыбишься, – сказал Гай. – Обмозгуешь все старательно, сам поймешь, что это золотое дно... Давай попробуем?
Он приоткрыл дверь каюты и кого-то позвал. Почти сразу же, словно за дверью дожидалась – а может, так и было, – вошла роскошная блондинка, час назад настигнутая пиратами на морском берегу. Окинула Мазура бесстыжим взглядом и преспокойно спросила:
– Ну как?
– Парнишка сопротивляется, – сказал Гай весело. – Они в Австралии, видишь ли, люди старомодные, уши у него алеют и вянут, и все такое... Ломается, короче. Как думаешь, Эби, сможешь ты с этой целочкой грамотно справиться?
– Да без проблем, Гай, – промурлыкала Эби.
Одним движением освободилась от коротенького халатика, под которым ничего не оказалось, медленно направилась к Мазуру, колыша бедрами, томно улыбаясь и облизывая губы розовым язычком. Мазур отступил было, но вскоре оказался у стены. Девица придвинулась вплотную, без церемоний сграбастала его мужское достоинство, ослепительно улыбнулась и сообщила:
– Не переживай, малыш, это не больно и не страшно, а мамочке мы ничего не скажем...
Гай деловито сказал из-за ее плеча:
– Дик, это называется – кинопроба. Представь, что меня тут нет, и валяй, покажи, на что способен. Чистейшей воды бизнес, парень. Пятьсот баксов, как с куста, сразу по окончании. Если окажется, что из тебя будет толк, контракт можно будет прямо сейчас обмозговать, предварительными наметками... Эби, что ты тянешь?
– Сейчас все наладится, – сказала Эби, нахальничая уже обеими руками. – Проказник уже оживает, Дикки у нас нормальный мальчик, не импотент какой-нибудь, правда? Ну, расслабляйся, сейчас испорченная девочка Эби тебя посвятит в тайны большого кино... Тебе понравится.
В столь заковыристые ситуации Мазур еще не влипал – и, что самое печальное, это был не тот случай, чтобы отбиваться по всем правилам, с применением боевых искусств. Не ломать же шею голой девице, запустившей ему блудливые рученьки в шорты, чтобы завербовать в порнографические актеры?
Глава 14
Один в бескрайнем небе
Дверь приоткрылась, просунулась голова одного из киношных флибустьеров – уже без черной повязки на совершенно здоровом глазу.
Гай недовольно рявкнул:
– Не видишь, мы работаем?
– Сделай перерывчик, а? Там идет на посадку какой-то самолет, целеустремленно так, прямо к кораблям заруливает...
Задумчиво приложив палец ко лбу, Гай протянул:
– Странно, деньги плачены честь по чести, разрешение на съемки, то бишь аренду, по всем правилам выписано, так что это не власти... Какие-нибудь долбаные туристы? Надо бы шугануть, чтобы не пялились бесплатно на то, за что должны денежки выкладывать... Ладно, детка, оденься пока. Пойдем посмотрим.
Он энергично направился к двери, но Мазур его с превеликим облегчением опередил. В гробу он видел такие кинопробы, откровенно-то говоря. Пожалуй, о некоторых подробностях этой командировки надо будет дома помалкивать вглухую. Иначе шуточек потом не оберешься, долгонько будут поминать. Есть печальные примеры с вышибалой в борделе...
Когда они спустились по трапу, к берегу уже собрались все члены киногруппы, обрадовавшиеся случайному развлечению. Небольшой гидросамолет, изящный, белый с двумя синими полосами по борту, уже коснулся воды и, оставляя двойную белопенную борозду, гасил скорость, направляясь прямехонько к корме «Альбатроса». Возле нее он и остановился, замер винт, умолк мотор, самолетик уткнулся поплавками в песок, тут же распахнулась дверца, и на берег стали выпрыгивать люди.
Четверо мужчин в светлых пиджаках и светлых куртках. Они один за другим выбирались на сухой песок, двигаясь совершенно непринужденно, целеустремленно, почему-то казалось даже, что они и не видят табунок зевак, насчитывавший около двух десятков человек.
Гай деловито протолкался вперед – и замер на месте, растерянно таращась на происходящее.
У двоих прилетевших в руках ничего не было – а двое остальных держали стволами вниз короткие аргентинские автоматы. Мазур прекрасно знал эту модель: небольшая, игрушечная на вид, но трещотка самая настоящая и способна натворить дел, особенно в умелых руках.
