Под ногами у него явственно забулькало. Посмотрев вниз, Мазур понял, что дела обстоят даже хреновее, чем предстало по началу. Вдоль всего правого поплавка длиной поболее человеческого роста тянулась неровная цепочка пробоин – на глаз и первый подсчет, не менее дюжины. Часть из них зияла у верхней кромки поплавка, далеко от воды, а часть оказалась как раз под водой – и от них тянулись цепочки крупных воздушных пузырей, лопавшихся на поверхности.
Мазур побыстрее забрался назад в кабину, пересел на левое сиденье, навалился всем телом на дверцу, чтобы накренить самолет влево. Прислушался. Бульканье пузырей несколько приутихло – но не прекратилось окончательно. Волнения на море не наблюдалось, но самолетик все же покачивало на водной глади, и вода, пользуясь случаем, заплескивалась в пробоины. А парочка из них, он помнил, оказалась очень уж низко, как ни пытайся кренить самолет, вода туда вливается активнейшим образом...
Ситуация обострялась. Было совершенно ясно, что через какое-то время – ну, предположим, не скудными минутами исчислявшееся – правый поплавок заполнится водой полностью. И самолет, никаких сомнений, накренит так, что он перевернется и пойдет ко дну. А до дна далековато, глубина должна быть приличной. Тонуть на корабле приходилось, а вот на самолете... Хотя в принципе, одинаково скверно.
Нельзя было терять времени даром. Мазур, стараясь придерживаться левого борта, быстренько обшарил кабину, не особенно и превосходившую величиной салон большого автомобиля. В корме отыскалось сразу пять оранжевых спасательных жилетов знакомой Мазуру модели: с надувным воротником, баллончиком сжатого воздуха, двумя ракетами в одном кармашке и пакетом в другом. Судя по надписи на пакете, он предназначался для отпугивания акул – но Мазуру было прекрасно известно, что далеко не каждая акула знала о том, что следует бояться разболтанной в воде химии.
Ну, а что прикажете делать? Выбор небогат. Он проворно напялил жилет, затянул все завязки. Стало чуточку спокойнее на душе – в этих широтах человек в подобном жилете может продержаться на воде не одни сутки – разумеется, ему при этом будет чертовски некомфортно, ну, да тут не до жиру...
Если только не объявятся акулы, настроенные пожрать, – а жрать им хочется, тварям, двадцать четыре часа в сутки.
Он в темпе продолжал инвентаризацию. Отыскалась бутылка виски и полдюжины бутылок пива в сумке-холодильнике – но ни единой емкости с минеральной или газировкой. Должно быть, прежние хозяева самолетика, Мистер Никто и его кореша, подобно младшему братцу А. С. Пушкина считали, что жидкость под названием «вода» годится исключительно для умывания...
Виски Мазур не тронул, но сумку с пивом поставил у левой дверцы, чтобы была под рукой, если придется экстренно прыгать за борт. Лучше уж пиво, чем вообще ничего... Что там еще? Пара пачек сигарет – это, конечно, приберем к рукам. Картонная коробка с полудюжиной ракет – тоже пригодиться. Многозарядный дробовик решительно ни к чему – и Мазур решительно выкинул его за борт. Если придется болтаться по волнам в спасательном жилете, ружье с собой все равно нет смысла брать, а если его спасет какой-нибудь кораблик, гангстерская игрушка может вызвать лишние вопросы и аттестовать потерпевшего бедствие не самым лучшим образом...
Самолетик явственно накренился вправо – достаточно, чтобы это заметить. Поплавок понемногу наполняется водой, в принципе, зная его объем и количество отверстий вкупе с их диаметром, можно вычислить...
Как ни крути, а максимум, на что он мог рассчитывать – полчаса. Потом самолетик булькнет, как помянутый утюг, и покинуть его следует раньше, чем это произойдет. Невезение фантастическое. Тонуть в океане на самолете – согласитесь, есть в этом нечто дурацкое и откровенно обидное...
В целях утоления жажды и успокоения нервов Мазур осушил из горлышка бутылку пива. Задумчиво покачал в руке опустевший изящный сосудик с бело-зеленой этикеткой. Следуя классическим образцам, можно написать записку, закупорить бутылку и пустить ее на волю волн. Море в таких случаях поступает совершенно непредсказуемо и пошалить любит. Вполне может оказаться, что не далее чем через годик бутылка по прихоти течений и волн объявится где-нибудь в Кронштадте. А может обернуться и так, что она и двести лет спустя будет бултыхаться в южном полушарии. Хватало разнообразнейших прецедентов, по-всякому может выйти...
Он пускал дым в распахнутую дверцу. Декорации были самые безобиднейшие: голубел небосвод, синело море, стоял полный штиль, ярко светило солнышко, не было никакой погони, морские чудища таились где-то в глубинах, ни разу не показался акулий треугольный плавник – и посреди этого благолепия помаленьку заполнился водой правый поплавок, что сулило скорый переход в пловцы...
Гидроплан наклонился сильнее. Ни черта, подумал Мазур, отгоняя тоскливую безнадежность. Бывало и хуже, и все равно как-то выкарабкивались. Места оживленные, в такую погоду в море полно рыбаков, туристических суденышек, в кармане убедительный австралийский паспорт, и никакой розыск не объявлен, нет квалифицированной облавы, целеустремленной погони... Курорт, одним словом. Что же впадать в уныние?
Хотелось еще пивка, но он себе не разрешил – это уже получится не утоление жажды, а излишняя роскошь. Этак и виски захочется – сорт, между прочим, не из дешевых, господа гангстеры себе ни в чем не отказывают. Интересно, как с ними поступит их неведомый хозяин? Будем надеяться, и в самом деле пустит поплавать в бетонных ластах – очень уж неприятный народец, которого нисколечко не жалко. Они...
Мазур подскочил на мягком сиденье, как ужаленный. Выбрался на правый поплавок, уже не обращая внимания на то, что от лишней тяжести он стал погружаться чуточку быстрее. Уставился в море.
Ошибки быть не могло – с его-то отличным зрением. Примерно милях в двух на зюйд-зюйд-вест от дрейфующего гидроплана в океане виднелся прозрачно-серый дымок, означавший, что там двигалось судно. Понаблюдав за ним, Мазур начал всерьез подозревать, что его курс проляжет далеко в стороне. А значит, нужно шевелиться...
Он запрыгнул в кабину, схватил картонную коробку, перелез на левый поплавок и, цепляясь одной рукой за стойку крыла, другой извлек картонный цилиндрик ракеты с ярко-красной маркировкой и подробной инструкцией на английском – не было нужды вчитываться, он и так в этом понимал.
Отпустив стойку, дернул проволочное кольцо на прочном шнурке. Бабахнуло, запахло сгоревшим порохом, высоко в небе распустились пять ослепительно-белых огненных комков и по дуге медленно поплыли в низ. Они еще не успели потухнуть, как Мазур запустил новую, за ней – третью, и так далее, как автомат.
Выхватил ракету из кармашка жилета и дернул кольцо. Запрыгнул в кабину, моментально вывернул карманы остальных жилетов. Высоко над водой вытянулась еще одна цепочка огней, прекрасно различимых даже при ярком солнечном свете.
Время ползло мучительно медленно. Ракет больше не было, а он пока что не мог определить, заметили его на судне, или нет. Впавшее в пессимизм воображение подсовывало унылые картины одна хуже другой: вахтенный оказался недотепой и проморгал, рулевой смотрит в другую сторону, или корабль, такое тоже случается, идет на авторулевом, и никто не смотрит по сторонам... А то и вовсе, контрабандисты, спешащие по своим делам и не склонные отвлекаться на сигнал бедствия...
Ага! Не осталось никаких сомнений – дымок перемещался в его сторону! Он помаленьку рос, двигаясь по прямой линии...
«А ведь у нас еще многое впереди», – обрадованно сказал себе Мазур и на радостях, с хрустом свернув пробку дорогого вискаря, позволил себе добрый глоток.
Примерно через двадцать минут – гидроплан накренился так, что это было еще не опасно, но создавало неудобства – Мазур, не сводивший глаз со своих неизвестных спасителей, начал ощущать некий душевный дискомфорт, и чем дальше, тем ему становилось неуютнее.
Кабельтовых в трех от самолетика застопорил ход боевой корабль, натуральнейший фрегат типа «Линдер» британского производства. Вообще-то их покупали и строили по лицензии еще несколько стран, но Мазур уже отчетливо разглядел за кормой британский «Юнион Джек». «Линдер», никакого сомнения, характерно приподнятая носовая часть, внушительная башня артиллерийской установки – сто четырнадцать миллиметров, к гадалке не ходи и в справочниках не ройся – классическая линдеровская надстройка, труба, радарная башенка, зенитный автомат на корме. Корабли этого типа непременно оснащаются легким вертолетом, но его не видно, определенно пребывает в кормовом ангаре...
