оттенка стен гостиная казалась залитой солнцем. Прикорнувший у дивана плюшевый медведь; коллекция моделей парусников на застекленной полке; вязание на столике у окна; позабытая книга; небрежно переброшенный через подлокотник клетчатый плед. Похоже, в этой комнате чаще собирались семьей, чем принимали гостей.
Я не удержалась, взглянула на обложку книги. Поморщилась и вернула на место. "Страсть полукровки", ну надо же…
Эллиот застыл в кресле, не шевеля и ресницей. Нестерпимо захотелось подойти и… Проверить, дышит ли? Щелкнуть по носу?
Решить я не успела. Распахнулась дверь и в комнату тяжелой шаркающей походкой вошла женщина, поддерживаемая под руку служанкой. Не той, молоденькой, что встретила нас у входа. Эта пожилая особа с сухопарым лицом и бесцветными глазами больше походила на экономку.
Эллиот встал, приветствуя хозяйку. Я разглядывала ее, с трудом скрывая любопытство. На первый взгляд, обычная серая мышка, которых полным-полно в любом офисе.
Горе, конечно, никого не красит. Может, в другое время она красавица? Хотя вряд ли. Невнятный какой-то цвет волос – скорее тускло-русый, чем блондин. Мелкие черты лица. Узковатые губы. Зато даже после родов она сохранила девичью стройность. И глаза… серые глаза миссис Роджерс, пусть и покрасневшие от недавних слез, завораживали своей туманной прелестью.
Одета со вкусом, в жемчужно-серое платье и бледно-розовый жакет. Никаких украшений, только скромная нитка жемчуга на шее да обручальное кольцо.
– Мистер Эллиот, рада… – она чуть заметно покачнулась, и экономка бросила на гостей яростный взгляд. Миссис Роджерс сглотнула, сжала пальцы и начала снова: – Я рада видеть вас, хоть и по такому… – голос ее дрогнул и превратился в чуть слышный шепот: – поводу.
– Примите мои соболезнования, – сказал он сухо. Спохватился, поморщился чуть заметно и добавил уже с куда большей теплотой: – Такая потеря.
Прозвучало на диво искренне. Впрочем, Эллиот вряд ли вкладывал в эти слова тот же смысл, что и скорбящая вдова.
Лицо миссис Роджерс скривилось. Казалось, она вот-вот снова расплачется. Однако вместо этого женщина лишь стиснула насквозь мокрый платок и выговорила непослушными губами:
– Благодарю вас.
От нее пахло корицей, мандаринами и сливочной помадкой. Духи? Шлейф того, рокового, обеда?
– Как вы? Как дети? – с фальшивым участием расспрашивал Эллиот, помогая миссис Роджерс сесть. От экономки он отмахнулся небрежно, и та отступила, гневно пыхтя. О, если бы взглядом можно было убивать, то он бы уже пал замертво! Впрочем, тогда Эллиот отдал бы богу душу еще много лет назад, и могила его давно заросла бы бурьяном.
– Я… – вдова судорожно сглотнула. – Я держусь. Мальчики еще не знают. К счастью, я еще с утра отправила их погостить к моей матери. Как чувствовала…
– Такое горе, – притворное сочувствие Эллиота горчило на языке, хотя играл он легко и непринужденно. – Как это случилось?
– После обеда Грегу стало плохо с сердцем, – она прикрыла глаза. – У него за последний год было несколько приступов, я уговорила его пойти к врачу. Лекарства помогали, но вы же сами знаете, какая у вас работа! Поэтому Грег и хотел уйти на пенсию.
Эллиот кивнул и взял безвольную кисть женщины в свою. Сжал осторожно.
– У вас были гости?
– Только мы с Грегом. Понимаете, Грег всегда старается обедать дома… – она осеклась и поправилась: – Старался. Боже, что же мне теперь делать?..
Она часто заморгала, пытаясь сдержать слезы.
– Значит, сердечный приступ? – уточнил Эллиот, хмурясь.
Миссис Роджерс неожиданно качнула головой. На шее у нее трепетала жилка.
– Доктор сказал, передозировка сердечного лекарства. Грег пил его дважды в день. Должно быть, он забыл, что уже принял таблетку и…
Она прижала ладонь к дрожащим губам. Блеснуло обручальное кольцо. Захотелось коснуться собственного, спрятанного под платьем. В столице я "мисс", так что обручальное кольцо приходилось носить на цепочке на шее.
– Несчастный случай, – заключил Эллиот, задумчиво потирая переносицу.
– Да, – она прикрыла глаза рукой.
Экономка, словно моль, кружила вокруг хозяйки, предлагая то воду, то успокоительные капли, то глоток коньяку. Последнее Эллиот неожиданно одобрил:
– Вам это необходимо. Я бы тоже не отказался.
От прозрачного намека щеки вдовы чуть порозовели.
– Я ужасная хозяйка, даже не предложила вам чаю! Простите. Миссис Кейлуорт, не могли бы вы?..
– Конечно, – поджала губы та. – Хотя вам лучше бы прилечь.
И вышла, всей своей прямой сухопарой фигурой выражая неодобрение.
Вдова слабо улыбнулась, объяснила виновато:
– Миссис Кейлуорт служила еще родителям Грега. По правде говоря, она практически вырастила Грега, когда умерла его мать.
И не обозлилась на новую хозяйку, из-за которой воспитанник лишился карьерных перспектив? Ай да миссис Роджерс, уважаю. Сумела найти общий язык со старой грымзой.
Только не очень-то это вязалось с той милой слабой леди, которую я видела перед собой. Да и очаровать высокопоставленного брюнета – настолько, чтобы женился! – задачка нетривиальная. Не по силам это тихой мышке. Что, Роджерс хорошеньких секретарш не видел? Скорее "милая леди" – удачная маска, и носит ее миссис Роджерс виртуозно. Интересно, для чего? Потому что Роджерсу нужна была скромная и послушная жена, которая заглядывала бы ему в рот? Или тут резоны посерьезнее?
– Простите, – заговорила я, кашлянув.
Миссис Роджерс и Эллиот дружно на меня оглянулись. У нее покраснел кончик носа, а глаза нездорово блестели. Эллиот вопросительно приподнял бровь.
Я изобразила смущение, повторила:
– Простите. Можно мне… припудрить нос?
– Ох, ну конечно! – она привстала. – Я вас провожу…
– Не утруждайтесь, – поспешно отказалась я. – Я найду дорогу.
Эллиот метнул в меня быстрый взгляд и тотчас отвлек вдову каким-то вопросом…
Обратно в гостиную я проскользнула почти час спустя. Не знаю, чем Эллиот развлекал хозяйку все это время, но держался он стойко. Она что-то вполголоса рассказывала внимавшему Эллиоту, который время от времени задумчиво кивал.
Брюнет взглядом спросил: "Что?" В руках он держал бокал, хотя не похоже, чтоб отпил хоть глоток.
Я ответила короткой улыбкой и встала напротив них.
– Присаживайтесь, мисс?.. – предложила хозяйка вежливо. – Хотите что-нибудь выпить?
– Спасибо, не нужно. – И спросила в лоб: – Миссис Роджерс, зачем вы вымыли посуду?
Она крупно вздрогнула. В прекрасных глазах плеснула паника – и тут же скрылась за туманной пеленой.
– Не понимаю, о чем вы, – пролепетала миссис Роджерс, вновь принимаясь терзать платочек.
Зато Эллиот встрепенулся. На темные угли глаз словно плеснули бензином, и во всей его позе читалась настороженность хищника, подстерегающего беспечную канарейку.
Я покачала головой:
– Слуги не слепые, и не так уж сложно оказалось их разговорить. Роджерсу стало плохо за десертом. Вы приказали горничной вызвать доктора, оставили с мужем экономку, а сами взяли чашки, отнесли на кухню и вымыли. Странный поступок, правда?
– Очень, – подхватил Эллиот,
