– Классический, пожалуйста. Не стоит приукрашивать то, что и без того прекрасно.
Он посмотрел в коробку.
– Ой. Боюсь, как раз его кто-то уже съел.
Он быстро оглянулся на фотографа, который из-за его спины вовсю щелкал затвором, ничуть не заботясь о том, что я стою в грязной пижаме и с кремом от прыщей на подбородке. Но мне в кои-то веки было наплевать. Думаю, я достигла того предела в беременности, за которым чувство собственного достоинства покидает помещение и тебя больше не трогает, насколько оскорбительным для окружающих может оказаться твой внешний вид.
Я проигнорировала шум, который подняли другие журналисты, и поманила парня из «Плимут Стар» к себе.
– Так что на этот раз вас интересует? – спросила я, доставая из коробки «Шоколадный крем» и откусывая сразу половину.
Тюлевые занавески в гостиной шелохнулись. Элейн присматривала за мной из-за эркерного окна.
– Хотел узнать ваше мнение относительно двух последних обвинений. Есть у меня шанс?
– Я в смятении и шоке, это же ясно.
– Да? – спросил он, весь такой довольный и с блеском в глазах. – А Крейг ведь типа герой дня. Вы видели «Миррор»?
– Я в последнее время стараюсь по возможности обходить зеркала[656] стороной, – ответила я.
– Нет-нет, – воскликнул он, доставая телефон и разворачивая экраном ко мне. На первой полосе газеты «Миррор» значилось:
«МРАЧНЫЙ УБИЙЦА ОТЛАВЛИВАЛ НАСИЛЬНИКОВ: Новая теория о Психе Уилкинсе – благородном мстителе».
– А, класс, – сказала я, продолжая жевать пончик.
– Сегодня утром нация несколько изменила свое отношение к нему. Он теперь типа герой. По меньшей мере троим из предполагаемых жертв вменяют преступления на сексуальной почве. Сегодня все соцсети только о нем и говорят.
«Плимут Стар» открыл свою ленту в Твиттере. Верхние пять трендов посвящены Крейгу:
#Мститель
#МрачныйУбийца
#СинийФургон
#УилкинсНашСпаситель
#Декстер[657]
– Про женщину в карьере они, я смотрю, забыли, – сказала я.
– Ну, в «Мейл» уже написали, что ее, скорее всего, убил не он, раз она не вписывается в его схему, понимаете?
– Видимо, это в их схему она не вписывается.
– Люди им, похоже, поверили.
– Интересно.
– Ну так что, можно узнать ваше мнение на этот счет? – спросил он и сверкнул самой сияющей улыбкой из всех, что мне доводилось видеть. Даже лучше, чем в прошлый раз.
Я тоже послала ему улыбку. Не было еще такого, чтобы я сказала «нет» мужчине, который принес мне пончики. Он был классный и сексуальный, и, хотя, возможно, я ошибочно считывала сигнал «Я хочу тебя» там, где на самом деле было «Я хочу тебя использовать», мне было плевать.
– Хотите? – спросила я и протянула ему последний огрызок пончика.
Он сомневался не дольше секунды, после чего нагнулся и медленно, скользнув губами по кончикам моих пальцев, сомкнул челюсти вокруг огрызка. У меня уже несколько месяцев не было ничего, что могло бы сравниться с этим по степени сексуального накала. Что-то запульсировало в области пижамных штанов. Я и забыла, что у меня там что-то есть.
Он рассмеялся.
– Отлично. Ну тогда, может, зайдем?
– Нет, только не здесь. Мать Крейга этого не вынесет. Встретимся в кафе на пляже – «Бэй Байтс». Скажем, в час? Я только вымою быстренько тушу.
Он кивнул-улыбнулся и, удерживая мой взгляд, закрыл коробку с пончиками.
– Это я принесу с собой. Меня, кстати, Фредди зовут.
– До встречи, Кстати-Фредди, – проговорила я и, не сводя с него глаз, походочкой от бедра направилась обратно в дом – прямо не Рианнон, а Рианна.[658]
Я закрыла за собой дверь. Нет, с его сигналами никакой ошибки не было, вот только я никак не могла их себе объяснить. Может, у него сдвиг на беременных? А может, он из этих, «окормителей» – парней, которые держат дома огромную бабищу весом в четыреста фунтов и через воронку вливают ей в горло растаявшее мороженое? Я могла бы стать такой. Это одним махом решило бы две мои проблемы – отсутствие мужчин и страсть к убийствам. Я была бы слишком жирной, чтобы убивать, и заодно получала бы регулярный куннилингус. М-м-м, меня бы это вполне устроило, вполне.
– Кто это был? – спросила, заламывая руки, Элейн, едва мои тапочки коснулись линолеума в кухне.
– Местная пресса. Ничего существенного.
– Ты им что-нибудь сказала?
– Конечно нет.
– Рианнон, ты меня обманываешь. Ты каждый день разговариваешь с этим типом, я вас видела.
– Мне его жалко. Он младший репортер и очень надеется куда-то пробиться.
– Ты назначила ему встречу. Что ты ему расскажешь?
– Ничего. Он опять принес пончики. Я запаниковала.
– Пожалуйста, не ходи. Умоляю тебя. Разговоры с этими стервятниками ни к чему хорошему не приведут. Они переврут все, что ты скажешь, уж можешь мне поверить. Прошу тебя, Рианнон.
Я не знала, как быть. Разрывалась между возможностью еще одного сексуального момента с Кстати-Фредди в кафе, где мы могли бы слизывать крошки тоста с ладоней друг друга или что-нибудь еще такое, и жалостными мольбами Элейн.
– Конечно, я не буду с ними разговаривать, – вздохнула я, сжав ее в объятьях.
Она разрыдалась у меня на груди.
– Не дай им и тебя тоже упрятать!
С Патриком перестало быть весело. Он уже почти не орет. Я сижу на краю норы, поливаю его водой и периодически зашвыриваю ему печенье «Вперед!», которое мне все время покупает Элейн, но мне оно не нравится. А он только сидит там, тихонько хнычет и говорит, что у него нога позеленела.
Когда люди доходят до вот этой предсмертной стадии, с ними становится довольно скучно. Наверное, надо будет в ближайшее время что-нибудь с ним сделать. Я пока об этом еще не думала. Сегодня был стремный моментик, когда Джим заговорил о том, что надо бы сюда съездить.
– Да не стоит, – сказала я. – Там все в порядке. Я регулярно заезжаю проверить.
– Да я знаю, но, может, я бы захватил с собой инструменты и посмотрел, не надо ли там что-нибудь поправить к зимним каникулам. Может, тогда, если повезет, все-таки найдется арендатор, как думаешь?
– Может, и найдется, ага. Но честное слово, Джим, никакой нужды вам туда ехать нет. В доме порядок, лужайку я стригу, цветы поливаю.
– Ох, какая же ты умница, Рианнон. Не знаю, что бы я без тебя делал. Все эти месяцы от тебя столько поддержки.
– Ну зато я под присмотром и при деле!
Он приобнял меня одной рукой и прижал к себе.
Клуб «Рожаем вместе» сегодня был таким же шумным позорищем, как и всегда, но на этот раз ко всему прочему прибавились солнечные ожоги и зуд – спасибо аномальной осенней жаре, к которой привели климатические изменения. Мы встретились на пляже, чтобы устроить пикник. Каждой было что рассказать: Обен приходила в себя после «сильнейшей простуды, никогда такого не было», у Хелен кофейное утро на Справедливой Торговле прошло, я цитирую, «с развратным успехом». У свекрови Скарлетт диагностировали болезнь Паркинсона. Ох, она жутко долго рассказывала во всех подробностях, как об этом сообщили родным.
Я отключилась и воображала себе, будто чайки, которые клевали ломтики картошки на набережной у нее за спиной, на самом деле выклевывают из ее головы немногочисленные остатки мозга.
Марни я не видела с прошлой недели и, хотя мы поддерживали связь по Ватсапу, успела по ней соскучиться. Выглядела она ужасно: синяки под глазами, непричесанная. Свитер надела задом наперед, а на леггинсах на коленке – маленькое белое пятно. Я ничего не сказала.
