отдела, полгода назад, в тот момент, когда ему пришло сообщение о том, что жена попала в аварию, сломала левую ногу, нос, потеряла кусочек черепа и нерожденного ребенка – так вот в тот момент Леша терпеливо довел важный переговорный процесс с партнерами по бизнесу из Китая и только после этого рванул на место происшествия. За переговоры, между прочим, он получил бонус почти в полмиллиона рублей.
Сейчас, конечно, все изменилось. Он и сам это понимал, но ничего не мог поделать. Если в человеке и есть стержень, то у Леши этот стержень сломался, едва он увидел жену на больничной койке.
– Не вспоминай, – сказала Лида, пряча лицо под струями воды. – Оставь, брось. Все прошло.
На кухне к теще присоединился тесть. Шкворчало сало на сковородке. Тесть любил жирное и жареное. Леша уважал тестя за то, что тот большую часть жизни отдал армии, воевал, был ранен и как-то даже вытаскивал молоденьких перепуганных срочников из-под обстрела. За это тестю дали медаль и подарили автомобиль. В общем, человек был с сильным характером. Только ему Леша разрешал себя критиковать.
Тесть спросил:
– Снова пил? – и коснулся носком тапки пустых бутылок, стоящих рядком у батареи.
– Я немного.
– В среду.
– Бывает. На работе тяжело, сезон закрываем.
Тесть поморщился. Лида, чтобы разрядить обстановку, сказала:
– Леша больше не пьет много. Он постепенно завязывает.
Слово «постепенно» развеселило. Леша накидал себе в тарелку рыхлых кусочков омлета с помидорами, принялся жевать. В голове был сумбур, а хотелось снова ясности мыслей, как ночью.
– После работы смотаемся в торговый центр, – решил он.
Диагноз Лиде поставили в больнице. Пожилой врач, совершенно лысый, с темными пятнами, расползшимися по коже черепа, отвел Лешу в сторону и негромко, монотонно описал, как будет выглядеть семейная жизнь Леши и Лиды дальше.
Врач говорил про послеоперационные риски, последствия, про то, что нужно потерпеть года два или, может, десять. Пока еще никто не мог сказать с уверенностью. Еще говорил, что с таким диагнозом живут нормально, особенно если контролировать процесс, помогать, ухаживать и все такое. Жизнь теперь нужно подстраивать под конкретного человека, вот совсем всю жизнь, понимаете? Леша кивал, силился запомнить хотя бы часть терминов. В итоге запомнил только, что у врача дурно пахло из рта, что кафельный пол недавно помыли и он весь был в подсыхающих разводах, что одна лампа на потолке разъяренно мигала, что коридор был узкий и тесный и какая-то полная женщина в инвалидной коляске с совершенно измученным взглядом и истощенным лицом молчаливо ждала, пока они расступятся. Леша вжался в стену, пропуская ее. Врач ушел – как будто пропал в одно из мгновений, когда мигающая лампа заставила мир вокруг погрузиться в темноту. А женщина покатила на коляске к туалету, гремя металлическими колесами на весь коридор.
Лида провела в больнице три недели. Потом ее выписали, Леша примчался на служебном автомобиле, привез супругу домой. За это время квартира почти превратилась в холостяцкую, то есть где-то лежала недомытая посуда, где-то валялась грязная одежда и носки, из стиральной машинки торчали вещи, которые туда забросили черт знает сколько времени назад, а холодильник был забит всячиной, не сочетающейся между собой. К тому же суп в кастрюле прокис, хлеб покрылся плесенью, а банка огурцов вздулась. Дома Леша ничего не ел, только выпивал и закусывал.
Лида в первую очередь попросила выбросить детскую кроватку, детские вещи, все, что напоминало бы ей о нерожденной девочке. Леша не выбросил, а убрал на балкон.
Через два дня после выписки на пороге появились тесть с тещей. Они приехали из Благовещенска. Теща была полна решимости выходить дочь и поддерживать в квартире нормальную атмосферу. Хоть год, хоть десять лет, как говорили. Она сразу взялась за дело: вымыла комнаты и кухню, перестирала вещи, наготовила еды, приготовила Леше список покупок, и он раболепно съездил с тестем в магазин. Ужинать заставила дома, никаких ресторанов и покупной готовой еды. И вообще.
Вокруг Лиды образовалась аура любви и заботы.
Примерно в это же время стали проявляться первые признаки заболевания.
Как-то Леша сидел в гостиной, и в дверях показалась Лида в халатике. Переминаясь с ноги на ногу, она сказала негромко:
– Мне нужно в туалет.
– Тебе чем-то помочь? – спросил Леша.
– Да. Мне нужно подойти к туалету.
Лида недавно гуляла по квартире, неторопливо передвигая ноги, будто находилась в парке на природе.
– Мне нужно развернуться, – сказала она жалостливым голосом. – Леша, Лешенька. Развернуться.
Он подскочил к ней, обнял за плечи.
– Не могу, – Лида заплакала и сделалась в тот же миг такой хрупкой и несчастной, что он чуть не заплакал тоже. – Я понимаю, что надо развернуться, но… нога. Видишь, нога.
Ее левая нога шагнула через порог, Лида смотрела на собственную ступню с нарастающим ужасом.
– Она сама! Я хочу назад, а она идет вперед!
В тот раз Леша взял Лиду поперек пояса, отнес к туалету и стоял под дверью, чтобы потом перенести жену в комнату. Она плакала без остановки, сидя на краю кровати. Призналась, что теперь вообще боится ходить. Ну куда она такая пойдет? Из окна вывалится или что? Ужасная выйдет смерть, дурная и нелепая.
С этого момента началась борьба Лиды с собственным мозгом. Где-то внутри ее черепа сломалось очевидное и привычное. Это касалось ориентирования на местности. Иногда она не могла вспомнить, где находится кухня или как дойти до ванной комнаты. Иногда прекрасно все помнила, но путала правое с левым, уходила не в коридор, а в угол спальни. Несколько раз случались сильные приступы – Лида прекрасно отдавала себе отчет, куда надо идти, но тело будто нарочно совершало противоположные действия. Она хотела двигаться прямо, но пятилась назад. Хотела свернуть к гостиной, но разворачивалась и сбивала коленки о стену коридора. Это было хуже всего. Лида рыдала от бессилия и паники. Как-то разбила бровь, ударившись об угол открытой двери, – хотя видела, видела же прекрасно, но голова будто сама наклонилась куда не нужно.
Примерно в то же время Леша не выдержал и начал сильно выпивать. Одно накладывалось на другое. В мыслях постоянно крутились образы из того будущего, которое уже не наступит: детская комнатка, дочь в розовом платьице, розовая же коляска и розовый велосипед. Счастливая жена, поездки в отпуск на море втроем. Иногда он просыпался, пялился в потолок и несколько секунд не мог понять, куда делось это все красивое, розовое со вкусом счастья. Почему вокруг темнота, безнадега и комок под одеялом, ставший призраком его жены. В других мыслях, будто
