откуда только такие мысли берутся?! Хотя эта неожиданная болезнь…
Бабушка говорила, что порчу можно распознать при помощи соли. Нужно насыпать соль в мешочек, положить в изголовье, и если к утру она потемнеет, значит, тебя сглазили. Вероника не нашла мешочек и решила воспользоваться носком.
Утром она долго рассматривала содержимое носка, но так и не поняла, потемнела соль или с самого начала была такой. Чувствовала себя Вероника все так же скверно.
Собравшись с силами, к вечеру она потащилась в церковь. Там ей сделалось дурно, начало подташнивать. Она купила дюжину свечей и поспешила домой. Вероника жгла свечи одну за другой, однако осталось неясным: ровно горело пламя или дрожало, указывая на порчу. Но то, что ее мутило в церкви, – уже нехороший знак. Вероника выпила жаропонижающего и улеглась в кровать.
На следующий день она почувствовала себя немного лучше. Сразу стало ясно, что делать. Если на нее навели порчу, то где-то должен быть подклад: иголка, тряпочка или что-то в этом роде. Вероника перерыла всю комнату, но ничего подозрительного не нашла. Впрочем, чокнутый сосед может хранить колдовскую дрянь где угодно. Вероника решила, что есть только один способ разобраться с этой чертовщиной. Она направилась к комнате Арсения Архиповича, на полпути вернулась и на всякий случай прихватила молоток.
– Кто там? – тихонько спросил Арсений Архипович.
– Открывайте дверь и отвечайте немедленно, для чего вы собирали мои волосы! – потребовала Вероника.
Ответом было молчание.
– Открывайте! Чего затаились?! Мы живем в одной квартире, так что вам от меня не спрятаться!
Арсений Архипович не издавал ни звука.
Вероника не знала, что делать дальше.
– Слышишь ты, урод! – прошипела она, прислонившись к двери. – Если еще раз выкинешь что-то подобное, я найду на тебя управу! Поверь – найду! В психушку тебя сдам! Понял?!
За дверью было все так же тихо.
Не прошло и тридцати секунд, как Веронике стало стыдно за свое поведение. С чего вдруг она набросилась на этого бедолагу, который, может быть, и не делал ничего плохого? Всему виной болезнь. Конечно. Это от болезни в голове мутится. Надо выспаться как следует – и все пройдет.
Она собралась уже было отправиться восвояси, но тут из туалета появился застегивающий штаны Альфонсо.
– О! Рыжеволосая фурия! Ты чего тут с молотком? Ремонт затеяла?
– Ничего, – буркнула Вероника и пошла к своей комнате.
– Постой-ка! – сказал Альфонсо. – Хочешь, я тебе один секрет про нашего нового жильца открою? Про этого, Арсентикума Агасферовича, или как там его.
Вероника остановилась. Альфонсо наклонился к самому ее уху и прошептал:
– Арсентикум Агасферович – дебил и пидорас! И денег в долг не дает.
После этой фразы он заржал, как отставной боцман, и схватил Веронику за талию.
– Ах, как пахнет шелк твоих волос багряных! Дай же мне зарыться в нем и задохнуться!
– Пошел вон, алкаш!
Вероника рванулась, и так вышло, что стукнула при этом Альфонсо молотком по колену. Герой-любовник завыл и повалился на пол, схватившись за ушибленное место.
– А в следующий раз ударю по голове, – сказала Вероника и направилась к своей комнате.
На шум в коридор вышла Ангелина Петровна. Поглядев на Альфонсо, она заявила:
– Хватит вам уже пить, голубчик! Честное слово – хватит!
Примерно через час после того, как в коридоре утихли стоны, в дверь к Веронике тихонько постучались. Она подумала, что это Альфонсо, и решила не открывать.
Стук повторился. Потом послышалось смущенное бормотание:
– Это я, Арсений Архипович. Мне нужно с вами поговорить.
Вот уж один другого не лучше! Однако, все еще испытывая стыд за те гадости, что наговорила сумасшедшему соседу, Вероника пошла к двери.
– Вы простите меня, – сказала она усталым голосом. – В последнее время я плохо себя чувствую. От болезни какая-то чушь лезет в голову. Я совсем не хотела вас обидеть.
– Это вы меня простите! Нужно было сразу сказать, но я как-то постеснялся. Вот. Возьмите!
Арсений Архипович протянул небольшую картинку в рамке. Вероника машинально взяла ее и с недоумением уставилась на изображение цветущего репейника.
Сначала показалось, что это фотография, но, приглядевшись, Вероника различила мелкие стежки.
– Вышивка волосом, – пояснил Арсений Архипович, – старинное китайское рукоделие.
Теперь Веронике все стало ясно. От сердца отлегло.
– Ах вот оно что! – воскликнула она. – Значит, вы собирали…
– Да, – кивнул Арсений Архипович. – У вас превосходные волосы. Такие редко найдешь. И я подумал, раз они все равно не нужны…
– Конечно! – согласилась Вероника. – Но почему вы сразу не спросили? Разве мне жалко выпавших волос?!
– Ну, знаете, просить у человека его волосы – это как-то…
– Ерунда! Если они нужны для такой красоты, то я сама буду их для вас собирать.
– Спасибо! Вы меня очень обяжете, – закивал Арсений Архипович, обнажая в улыбке кривые зубы.
– А я тут приболела, и мне в голову полезла всякая ерунда. Ну, про порчу и все такое. Поэтому я и накричала на вас. Знаете, так бывает.
– Знаю. Но вы не расстраивайтесь. На вас нет порчи. Болезнь скоро пройдет.
Серьезный тон Арсения Архиповича несколько смутил Веронику.
– Очень хорошо, что это недоразумение прояснилось, – сказала она. – Сейчас я собиралась спать. Возьмите вашу картину.
– Нет-нет. Это вам. Это подарок, – пробормотал Арсений Архипович и поспешил удалиться.
Чем дольше Вероника рассматривала вышивку, тем больше ее восхищала эта работа. Стежки были мелкими и так плотно прилегали друг к другу, что казалось, будто их нет вовсе, а репейник сам по себе вырос и расцвел на полотне. Взгляду Вероники открывалось все больше мелких деталей, которые делали картинку живой. Тонкие прожилки, капелька росы, едва уловимые тени и крошечный паучок, спрятавшийся под листом. И все это сделано из ее волос. Неужели их столько сыплется?
Вероника села перед трельяжем, взялась за гребень. Вот уже три дня она не расчесывала волосы. Пряди перепутались, и зубья продирались с трудом. Застрявшие в гребне волосы Вероника аккуратно складывала на трельяж. Вскоре там собрался приличный пучок.
Покончив с расчесыванием, Вероника осмотрела постель, собрала с нее все волосы, выпавшие за ночь, потом аккуратно завернула добычу в бумажку и понесла Арсению Архиповичу.
– Это для вашего рукоделия, – с улыбкой сообщила Вероника.
Арсений Архипович развернул кулек, увидал волосы и затрясся радостной дрожью.
– Ох! Тут так много! – воскликнул он. – Ваши волосы – лучшие из тех, что я видел. Такие крепкие, фактурные! Даже не знаю, как вас благодарить!
– Бросьте! Разве это стоит благодарности? Если надо, то я завтра еще принесу. Они, правда, перепутались…
– Ничего. Я распутаю, – уверил Арсений Архипович.
Вероника вернулась в свою комнату и решила, что правильно передумала стричься
