голос Лики срывался на визг.
Барби в розовых капроновых колготках подарили Лике на день рождения. Вчера она согласилась отдать колготки Оксане в обмен на черные бусы из бисера.
– И?
– Мать хватилась бус, устроила Оксанке трепку. Она вечером приходила ко мне, забрала бусы, а колготки отдавать не хочет.
– Ясно. Это Света.
Появление чужой девочки заставило Оксану и Лику переключить внимание с песка на знакомство. Не прошло и десяти минут, как злосчастные колготки были забыты. Утро прошло в расспросах о далеком Санкт-Петербурге.
Девчонкам Света не понравилась. Надя поняла это сразу. Света была интересной, как зверюшка в зоопарке, но чужой. Она одевалась в хорошие вещи, нарушая неписаный дачный закон, гласивший: новые вещи – для города, для дачи – обноски, которые не жалко испачкать и порвать. Говорила она по-другому, никаких слов-паразитов и ругательств. В саранчовках участия не принимала, ходить-то ходила, но ныла, что есть немытую ягоду нельзя, а воровать – плохо. Да кто ворует? Ветки сами высунулись за забор.
Если у кого-то и были сомнения, дружить со Светой или нет, то добывание перламутра закрыло вопрос окончательно.
В субботу родители девчонок решили сходить на речку. День удался. Взрослые расположились в тени под деревьями, жарили шашлыки, пили пиво. Девчонки барахтались у берега, играя в русалок и пиратов.
– Парубок, найди мою мачеху!
– На абордаж!
Кричали они, захлебываясь смехом, под «цыц!» родителей.
Мамы по очереди плавали на надувном матраце, отцы ныряли, доставая со дна ракушки. Под вечер их накопилась целая горка. Тут же было решено добыть перламутр и поискать жемчужины.
На следующее утро девчонки вооружились ножиками, ведрами с водой и взялись чистить ракушки. Вставляли лезвия между створками, проворачивали, створки расходились, дело оставалось за малым – вычистить и промыть.
Света пришла, когда работа была в самом разгаре. Поняв, чем они занимаются, принялась ныть.
Во-первых, они убивали живых существ. Подумаешь, выковыряли склизкую гадость из раковины. Это же не собака и не кролик. Вот их, да, жалко. Во-вторых, это наверняка опасно. Насчет этого Надя не знала, но воняло знатно. Зато у всех четырех девчонок к вечеру появились красивые перламутровые раковины: от совсем крошечных, размером с пуговицу для сорочки, до большущих, с футляр для очков.
Скоро девчонки стали Свету избегать. Прятались в штабе, про который ей не рассказали. Убегали в лес и на речку, «забывая» позвать с собой.
Потом случилось то, что случилось.
– Обещайте, что без меня не пойдете. Я тоже хочу посмотреть на Бабу-ягу.
– Конечно, не уйдем.
– Поклянитесь. – Света чуть не плакала.
Девчонки собирались к пепелищу, где, согласно барковским легендам, жила Баба-яга.
– Ну, ты чего, мы же дали честное слово.
– Поклянитесь здоровьем близких.
– Ладно, клянусь жизнью Азы и ее щенков, – сказала Надя.
– Животные не считаются, клянитесь здоровьем родителей.
– Ладно, клянусь здоровьем мамы. – Надя скрестила за спиной руки.
Девчонки последовали ее примеру: Оксана поклялась здоровьем мамы, а Лика – бабушки. Клятвы – ерунда, слова и ничего больше. Хотя все скрестили пальцы. На всякий случай. Выполнять обещание они не собирались.
На следующее утро Надя проснулась от маминых криков. Она выскользнула из-под одеяла, поежилась от утреннего холода, натянула на себя одежду и вышла на улицу. Снаружи было теплее, чем в доме. Мама стояла у калитки и плакала. На дочь посмотрела со страхом. Велела вернуться в дом, но опоздала. Надя уже видела. Аза вцепилась оскаленными клыками в приступку для чистки обуви у калитки. Лапы глубоко зарылись в землю. Из разорванного живота вывалились внутренности. Слепые щенки барахтались в траве, пытаясь уползти, но им мешали пуповины, все еще связывавшие их с трупом матери. Из крошечных пастей свисали лоскутки мяса и клочки шерсти.
Громко икнув, мама подошла к одному из щенков и наступила на него. Под ее ногой захрустело и чавкнуло.
Надя вернулась в дом, вытряхнула куклу и платья, сшитые из лоскутков, из коробки от папиных зимних ботинок. Вернулась на улицу. Мама, бледная и потерянная, стояла у росшего во дворе дуба, вцепившись в ствол, будто боялась упасть. Отца на даче не было, он уехал в город на работу.
Не проронив ни слезинки, Надя положила Азу и щенков в коробку и закрыла крышкой. С похоронами помогли девчонки.
Когда Ликину бабушку увезли на скорой с инсультом, а Оксанина мама упала в обморок за прополкой, мозаика сложилась. Они дали клятвы и нарушили – теперь Света им мстит.
Света с радостью согласилась пойти с ними в штаб и ничего не рассказывать бабушке. Они наконец-то перестали ее избегать. Надя запретила девчонкам показывать, что они всё поняли.
Штаб. Их тайное место.
Ветхий домик с заросшим сорняками участком, мертвыми яблонями и кислым терном они заприметили в прошлом году. Наблюдали за ним все лето, стараясь выяснить: приезжает туда кто-нибудь или нет. Никто не приезжал.
Коричневая краска облупилась с дачки, обнажив серое дерево. На крытой шифером крыше вольготно разросся мох. Через грязные окна виднелась пыльная мебель.
Надя не помнила, кому пришла в голову идея вскрыть замок и занять домик. Но к концу лета решение созрело, а стоило всем собраться в этом году, как план воплотился в жизнь. Они выжгли дерево вокруг замка, потом выломали его с помощью топора, «одолженного» Надей у отца.
Уровень конспирации был высочайший, как при чтении «СПИД-Инфо». Делу способствовало то, что домик скрывали заросли облепихи, а ближайший участок располагался в нескольких сотнях метров из-за оврага, как замковый ров ограждавшего дачку от вездесущих садоводов. Штакетник сползал по осыпающемуся краю, несколько гнилых досок лежало у мелкого ручейка, бежавшего по дну оврага. Рано или поздно и вся дачка провалится под землю.
Внутри пахло мышами и сухими помидорами. В доме было две комнаты. Прихожая, приспособленная под мастерскую, где на столярном столе стояли ящики с инструментами. Фанерная загородка отделяла от мастерской кухню. Во второй комнате располагалась спальня. Прямо под окном стоял вытертый диван, у противоположной стены – железная кровать с ватным матрасом. В углу громоздился шкаф. Среди побитых молью пальто и облупившихся курток из дерматина нашелся пиджак с орденами и медалями. Такие Надя видела на ветеранах Великой Отечественной войны, когда они приходили в школу Девятого мая. После недолгого спора девчонки решили: владелец умер от старости, а значит – домик их.
Света с радостью согласилась пойти с ними в штаб и ничего не рассказывать бабушке, ведь ее наконец-то перестали избегать.
Девчонки просто хотели, чтобы она сняла проклятия. По-хорошему Света не захотела. Даже когда они отхлестали ее крапивой,
