Ознакомительная версия. Доступно 30 страниц из 195
Линли так и сделал, снова водрузив на нос очки.
Барбара тем временем говорила:
— Второй ребенок погибает в то время, когда в доме находился этот самый Пичес-Пичфорд. Что-то тут нечисто, сэр.
— Если он действительно причастен к смерти Сони Дэвис и если Катя Вольф молчала об этом все эти годы… — начал рассуждать Линли, но Барбара его перебила:
— Возможно, именно поэтому она не сказала ни слова с момента ареста, сэр. Скажем, между ней и Пичфордом что-то было — она же забеременела, помните? — и, когда Соня утонула, они оба знали, что полиция сразу прицепится к Пичфорду из-за той, первой смерти, стоит им лишь узнать его настоящее имя. Если бы они могли представить все как случайность, результат небрежности…
— А зачем ему было топить дочь Дэвисов?
— Зависть к тому, что в этой семье было, а у него не было. Гнев на то, как Дэвисы обращаются с его возлюбленной. Желание помочь ей в создавшейся ситуации и наказать людей, в которых он видит счастливых обладателей того, на что ему даже надеяться не приходится. И все это он вымещает на ребенке. Катя берет вину на себя, зная о его прошлом и думая, что она получит год или два за неосторожность, а он может получить пожизненное заключение за преднамеренное убийство. Ей и в голову не пришло, что в деле об убийстве ребенка-инвалида присяжные негативно отнесутся к ее упорному молчанию. Вы только вообразите, каким чудовищем представала Вольф в глазах присяжных, а она при этом отказывалась вымолвить хотя бы слово. И судья вкатывает ей по полной, она получает двадцать лет, а Пичфорд исчезает из ее жизни, оставив ее гнить в тюрьме, сам же превращается в Пичли и гребет деньги в Сити.
— И что потом? — спросил Линли. — Она выходит из тюрьмы, и что потом, Хейверс?
— Она рассказывает Юджинии, что случилось на самом деле и кто это сделал. Юджиния находит Пичли — так же, как я нашла Пичеса. Едет к нему на встречу. Но встретиться не успевает.
— Почему?
— Потому что ее сбивает машина.
— Это я понимаю. Но кто сидел в той машине?
— Мне кажется, что Лич прав в своих предположениях.
— Пичли? Почему?
— Катя Вольф ищет справедливости. Юджиния Дэвис тоже. Единственный способ добиться этого — убрать Пичли, а его это вряд ли устраивает. Линли покачал головой.
— А как вы тогда объясните наезд на Уэбберли?
— Я думаю, вы и сами знаете ответ.
— Те письма?
— Настало время передать их в отдел. Вы не можете не видеть, что они важны для дела, инспектор.
— Хейверс, им более десяти лет. Они ни на что не могут повлиять.
— Нет, нет и нет. — Барбара дернула себя за светлую челку, tie зная, как еще выразить свои чувства. — Ну смотрите. Предположим, между Пичли и Юджинией что-то было. Этим и объясняется то, что она оказалась ночью на его улице. Допустим, он приехал к ней в Хенли и между делом нашел те письма. Его сводит с ума ревность, поэтому он давит ее и затем давит суперинтенданта.
Линли снова покачал головой.
— Барбара, вы подтасовываете факты, чтобы они удовлетворяли вашей версии. Но они не умещаются в вашу версию, да и сама версия тоже не подходит.
— Почему нет?
— Потому что слишком многое остается без объяснения. Например: как Пичли удавалось поддерживать близкие отношения с Юджинией Дэвис, чтобы про это не пронюхал Тед Уайли, который, по-видимому, знал обо всех посетителях «Кукольного коттеджа»? В чем Юджиния собиралась признаться Уайли и почему она погибла за день до назначенной встречи? Кто такой Jete? С кем Юджиния встречалась в пабах и ресторанах? И что нам Делать с этим совпадением: Катя Вольф выходит из тюрьмы и почти сразу же происходят наезды на двух людей, связанных с Делом, за которое ее осудили?
Барбара вздохнула, опустила плечи и сказала:
— Ладно. Где Уинстон? Что он скажет нам про Катю Вольф?
Линли передал ей суть отчета Нкаты о передвижении немки от Кеннингтона до Уондсуорта прошлым вечером.
— Он убежден, что Ясмин Эдвардс и Катя Вольф что-то скрывают, — закончил он. — Когда он узнал об Уэбберли, то послал мне сообщение, что хочет еще раз поговорить с ними.
— То есть он считает, что между двумя наездами есть связь.
— Верно. И я с ним согласен. Связь определенно есть, Хейверс. Только мы еще не разглядели ее. — Линли поднялся, вернул Барбаре ее заметки и начал собирать бумаги на своем столе. — Давайте-ка наведаемся в Хэмпстед. Команда Лича наверняка раскопала что-нибудь полезное.
Уинстон Нката остановился перед Хэмпстедским полицейским участком и добрых пять минут не выходил из машины. Из-за столкновения четырех автомобилей на кольцевой дороге у него ушло более полутора часов на то, чтобы добраться до участка из Южного Лондона. И он был рад этому. Стояние в пробке, пока пожарные, врачи и транспортная полиция разбирались в мешанине из покореженного металла и поврежденных тел, дало ему возможность осознать всю глубину и последствия фиаско, которое он потерпел при разговоре с Катей Вольф и Ясмин Эдвардс.
Он испортил все дальше некуда. Развернулся во всем блеске. Словно бык, вырвавшийся из загона, он добрался из родительской квартиры до дома в Кеннингтоне через шестьдесят семь минут после того, как открыл глаза. Звонить в дверь раньше было бы совсем уж неприлично. Фыркая и роя копытами землю, опустив рога и стремясь в атаку, он поднялся на старом скрипящем лифте, но на самом деле его вознесло ощущение скорого завершения дела. Он всячески убеждал себя, что его очередной визит в Кеннингтон связан исключительно с расследованием. Потому что, если бы он смог доказать Ясмин Эдвардс, что Катя Вольф имеет интересы на стороне, в их отношениях возникла бы первая трещина, и тогда ничто не помешало бы Ясмин Эдвардс признаться в том, в чем он и так уже давно не сомневался: Кати Вольф не было дома в вечер убийства Юджинии Дэвис.
Это все, чего он добивается, говорил он себе. Он всего лишь коп, выполняющий свои обязанности. Ее плоть, гладкая и тугая, цвета новеньких пенни, не значит для него ровным счетом ничего. И тело ее, гибкое и сильное, с узкой талией над гостеприимными бедрами, тоже не имеет никакого значения. Ее глаза не более чем окна, темные как тени и пытающиеся спрятать то, что спрятать невозможно, — гнев и страх. Ее гнев и страх нужно использовать, и использовать их должен он, Нката, для кого она — ничто, всего лишь бывшая заключенная, которая однажды заколола своего мужа, а потом связалась с детоубийцей.
В его обязанности не входило выяснять, почему Ясмин Эдвардс привела детоубийцу в дом, где живет ее собственный ребенок, и Нката знал это. Но он говорил себе, что помимо получения важных и крайне нужных для расследования сведений было бы неплохо еще и заложить мину в отношения двух женщин, чтобы в результате последующего разрыва Дэниел Эдвардс оказался вне досягаемости осужденной убийцы.
Он закрывал глаза на тот факт, что мать мальчика тоже была осужденной убийцей. В конце концов, объектом ее преступления был взрослый человек. Ничто в ее прошлой жизни не показывало, что она способна поступить так же в отношении ребенка.
Поэтому он был переполнен собственной праведностью, когда звонил в дверь Ясмин Эдвардс. Отсутствие немедленного ответа только пришпорило его. И он жал на кнопку звонка до тех пор, пока не вынудил жильцов открыть ему дверь.
Нката сталкивался с предубеждением и ненавистью на протяжении почти всей своей жизни. Нельзя принадлежать к национальному меньшинству в Англии и не быть объектом враждебности, выражаемой вроде бы исподтишка, но сотнями способов и ежедневно. Даже в полиции, где профессиональные качества, казалось бы, должны значить больше, чем оттенок кожи, ему приходилось быть настороже, никогда не подпускать других слишком близко к себе, никогда не расслабляться, чтобы не расплачиваться потом за то, что он принял дружеское общение за признание Равенства интеллектов. Это вовсе не так, что бы ни думал сторонний наблюдатель. И правильно поступает тот чернокожий, кто помнит об этом.
Из-за всего этого Нката давно считал себя неспособным к предвзятости, которую день за днем видел в других, в первую очередь по отношению к самому себе. Но после утреннего разговора с двумя женщинами он узнал, что его видение столь же узко и столь же подвержено скоропалительным заключениям, как и видение невежественных, плохо одетых и имеющих дурную репутацию членов «Национального фронта».[28]
Он видел их вместе. Он видел, как они приветствовали друг друга, как они разговаривали, как они шли парочкой по направлению к Галвестон-роуд. Он знал, что сексуальным партнером Кати Вольф была женщина. Поэтому, когда они вошли в дом и захлопнули за собой дверь, при виде силуэта обнимающихся фигур в окне он позволил своему воображению разыграться, и оно выскочило на волю, как необузданный конь из загона. Лесбиянка, встречающаяся с другой женщиной и скрывающаяся вместе с ней в доме, могла означать только одно. Так он решил. И это решение окрасило его второй визит в квартиру Ясмин Эдвардс.
Ознакомительная версия. Доступно 30 страниц из 195
