Он продолжал жаловаться:
— В результате патентное законодательство США, призванное защищать авторов научных открытий, ученым и изобретателям только мешает. Финансисты боятся потерять на судебных издержках больше, чем вложили в разработки. А юристы, конечно, рады стараться. Они наживают состояния на таких околонаучных патентных спорах…
Разговор замер. Каждый думал о своем. Анатолий стоял в углу и жалел, что не ушел вовремя. Вначале вроде было неудобно уйти, а теперь и подавно — старики о нем, похоже, забыли и не замечают. Он переминался с ноги на ногу, от коньяка першило в горле, хотелось откашляться.
Затянувшуюся паузу прервал Николай Николаевич. Он сказал:
— Неизвестно еще, что хуже — щедрое финансирование, но постоянный контроль или отсутствие и контроля, и финансирования?..
Но стоило Анатолию открыть глаза, как он снова видел опостылевший потолок над диваном. И мысли возвращались по кругу к началу: Кимбл во всем виноват. Кимбл, которого тормозили юристы, не мог не захотеть затормозить работу конкурента Кропоткина.
Николай Николаевич, похоже, как врага-конкурента австралийца не воспринимал, относился к нему с доверием. Но если они давно в приятельских отношениях, то, наверное, переписывались и перезванивались. Хоть Николай Николаевич никогда об этом и не говорил, но наверняка так и было.
А значит, Кимбл мог запросто позвонить Кропоткину, или, например, прислать письмо, или еще как-нибудь огорошить какой-нибудь неприятной новостью, от которой и случился сердечный приступ.
Точно! Стопудово так и было.
Может, Кимбл и не хотел смерти Кропоткина, но тот умер. И Кимбл должен за это ответить.
Он сидит себе в своей Австралии, думает, что все ему сойдет с рук и вообще все у него теперь будет хорошо. Однако фиг вам! Фиг!
Когда «старички» — Грязнов-старший с Турецким, «естессно», — вдруг ни с того ни с сего среди недели засобирались совершить вылазку на природу, Денис, ни минуты не раздумывая, вызвался участвовать. Даже немного обидная роль, отведенная ему дядюшкой: «Поскольку трезвенник, будешь у нас шофером», не охладила его пыл.
Если бы старшие товарищи ехали по-настоящему рыбачить, когда не то что топать по берегу, разговаривать вполголоса запрещается, он бы, может, еще подумал, но намечался простенький пикничок бутылки на три всего коньяка под ушицу из купленной в магазине рыбы — а это хороший повод обсудить со стариками теории заговора Эренбурга. Во всяком случае, в последние несколько дней свести двух матерых сыскарей вместе и заполучить их в безраздельное пользование хотя бы часа на три Денису не удавалось. А хотелось непременно вместе и в спокойной обстановке, поскольку Вячеслав Иванович и Александр Борисович удивительно друг друга дополняют, а после небольшой дозы алкоголя их спаренный мозг превращается в некий симбиоз Дома советов и суперкомпьютера на базе суперпроцессора «Альфа».
Выехали часов в пять вечера на одной машине, багажник под завязку загрузили провизией, снастями, теплыми куртками и резиновыми сапогами, и, сколько Денис ни уверял, что половину еды придется везти обратно, а то и выбросить, что снасти так и будут лежать в багажнике вместе с сапогами, а куртки после коньяка не понадобятся, дядь Слава и Турецкий были непреклонны:
— А вдруг что понадобится и придется локти кусать, что не взяли?!
Отправились на Истринское водохранилище в облюбованное и уже не раз опробованное местечко. «Старики» всю дорогу спорили, на что в такую погоду лучше брать карася, Турецкий, которого вообще никаким рыбаком назвать было нельзя, поскольку на рыбалке мог грамотно только открывать да наливать, отстаивал червя. Грязнов-старший с пеной у рта доказывал, что на перловку или тесто можно за ночь натаскать до десяти килограммов. Денис молча посмеивался над асами рыболовами. Потому что, как и предполагалось, только выгрузились, Турецкий тут же бросился разливать. Единственное, что он успел до первой рюмки, — это снять туфли и носки и пройтись (четыре шага) по колючей, пожухлой травке. После третьей развели костерок, зарядили уху, и матерые спецы развалились вокруг костра с мечтательными физиономиями, глядя в багровеющие небеса, слушая трели вечерних птиц и приятное бульканье в котелке… Тут-то Денис на них и насел.
Вначале, правда, они не особо хотели отрываться от возвышенного и снова вспоминать о делах, но Денис, хоть сыщик и молодой, но опытный, хорошо знал, на чем зацепить старших товарищей. Стоило ему только заикнуться, что Эренбург нашел систему в разрозненной, казалось бы, череде убийств и тем самым обставил и Генпрокуратуру, и МУР, и всех прочих наших правоохранителей, как Турецкий с дядь Славой тут же забыли о птичках и завелись:
— Да что он мог там найти?!
— Опять со свиным рылом да в Калашный ряд!
— Журналюг хлебом не корми — дай в сыщиков поиграть!
— Что ж он такой бедный, если такой умный?!
— Он не бедный, а мертвый, между прочим, — парировал Денис. — И это пудовый аргумент в пользу того, что журналюга таки подобрался к убийцам.
— То, что его убили, пока не доказано, — отмахнулся Вячеслав Иванович. — И тем более не доказано, что он представлял для кого-то конкретную угрозу, реально мог… как говорится, изобличить и передать в руки правосудия.
— Но, может, официальному следствию все же стоило хотя бы проверить его версии?
— Версии?.. — Турецкий медленно переполз к котелку, изрядно посолил и поперчил варево. — У него их что, целый мешок?
— По-моему, Денис, зря ты в это дело вообще лезешь, — вздохнул Вячеслав Иванович, разливая по четвертой и шумно втягивая носом божественный запах из котелка. — Если, конечно, у тебя нет идеи годик-другой покормиться за счет радио «Свобода». Ни хрена ты не найдешь, и Эренбург твой ни хрена не нашел. Над этими убийствами толковые специалисты работают, и Генпрокуратура, скажи, Александр Борисович…
— Ага, — кивнул Александр Борисович.
— …И Генпрокуратура постоянно на контроле держит, и президент еще год назад побожился, что расследовать будут качественно, и никакого давления ниоткуда нет: никакое ФСБ или олигархи на горло не наступают, наоборот, ФСБ даже подключилось по нескольким делам…
— Но результатов же нет! — перебил дядюшку Денис.
— Дык, — Турецкий картинно развел руками, — бывают та-а-кие висяки, что хоть задницу порви, а все равно ничего не откопаешь. А кроме того, ты не совсем прав, нашли же злодеев и в случае с этим юристом-финансистом Рябцевым, и врача этого патолога… как его…
— Мельника, — подсказал Денис.
— Точно. И там раскрыли. И остальные раскроют. Может быть. Со временем. Есть крепкие рабочие версии…
— Какие версии?! — Денис, сам того не желая, начал заводиться. — Ученых убивают с целью ограбления, потому что народ верит в наличие у них больших денег?
— Например, — подтвердил Грязнов-старший. — Почему бы и не поверить. Ты знаешь, сколько сейчас один вступительный экзамен стоит? А сколько диплом или диссертация? Это на производстве, в НИИ, где украсть нечего, ученые, может, и небогатые, а преподаватели!.. Я тебя умоляю.
— Конечно, — усмехнулся Денис. — А еще о маньяке кто-то из МВД заикался…
— Ну о маньяке этот кто-то, положим, зря… — протянул Александр Борисович. — Маньяк — одиночка, а профессоров мочили группы, как минимум по двое-трое. Таких маньяков не бывает. Если они, конечно, не сатанисты — видел я такой вариант в газете. Завелись, мол, сатанисты в МГУ и распустили свои поганые щупальца среди интеллигентов и интеллектуалов всех мастей. Вербуют под свои знамена. А неугодных или строптивых, не желающих к ним примыкать, кормят деревянной кашей или мочат, на фиг!
— Да кончайте вы, ей-богу! — запротестовал Вячеслав Иванович. — У меня от голода уже живот скрутило, уха готова. Что мы, блин, в лесу — о бабах, с бабами — о лесе?!
Разлили под уху. Стремительно настрогали хлеба, огурчиков-помидорчиков. И следующие десять минут прошли в полном молчании. Все трое отдали должное произведению кулинарного искусства.
Уха действительно получилась отменная, а то, что рыба не добыта собственными стараниями, аппетита вовсе не портило. Хлебали из общего котелка деревянными ложками. Для экзотики исключительно — вполне можно было разлить по одноразовым тарелкам. «Старички», презирая каноны, запивали суп коньяком, Денис — минеральной водой.
Когда последние капли были зачерпнуты и старшие товарищи, закурив, блаженно отвалились, Денис вернулся к прерванному разговору:
— И все-таки я не понимаю, почему дела об убийствах не соединили в единое производство?
— Ты приключений на мою задницу ищешь? — подозрительно покосился на него Турецкий.
— Потому не соединили, — заметил Грязнов-старший, — что недостаточно оснований предполагать серию. Как можно объединять, например, хулиганство, разбой и заказное убийство?
