и лично проводил до места приёма. В этот день кроме Тополева у неё было ещё три претендента на отправку в лечебную колонию. Но по просьбе оперчасти она решила начать именно с него.
– Доброе утро! – поздоровался Гриша, войдя в медицинский кабинет. – Как такую красоту занесло на наши галеры?
– Здравствуйте, Тополев, – слегка смутившись, поприветствовала своего пациента лейтенант и пригласила жестом присесть напротив стола, за которым она уже успела разложить бумаги и канцелярские принадлежности. – Меня зовут Дарья Николаевна, я сотрудник управления ФСИН по Тамбовской области и приехала для проведения выездной комиссии.
– Очень приятно, меня зовут Григорий, – представился Тополев.
– Вы изъявили желание поехать в лечебно-исправительную колонию за получением профессиональной медицинской помощи, это так?
– Абсолютно верно! – с задором молодого бычка, увидевшего перед собой красивую тёлочку, ответил Гриша.
– Это желание добровольное и осознанное? – продолжала идти по опроснику Дарья.
– Конечно, меня вообще трудно заставить делать то, что я не хочу.
– Вы наркоман или алкоголик? – немного смутившись от своего вопроса и не отрывая от своих записей глаз, спросила она.
– Ну, на наркомана я точно не похож, да и на алкоголика тоже, но наркотики я совсем не приемлю, а вот выпить иногда могу.
– Так от чего лечиться хотите, от алкоголизма? Мне надо крестик в вашей анкете поставить напротив нужного пункта.
– А можно написать, что от безответной любви? – заигрывая с лейтенантом, отшутился Гриша.
– Нельзя! – отвечая флиртом на флирт, кокетливо произнесла Даша. – Такого пункта в анкете нет.
– Тогда давайте напишем «от алкоголизма», – как будто расстроившись, подыграл Тополев.
– Отлично. С какого времени пьёте?
– Это такой вопрос в анкете? – с любопытством отреагировал Григорий.
– Да, хотите посмотреть?
– Нет, я вам верю! Красивые женщины в таких мелочах не обманывают. Только по-крупному, – Дарья улыбнулась и посмотрела на Гришу мягким, добрым взглядом. – Давайте напишем с 1995 года. Как раз через год после свадьбы. Это будет правдоподобно.
– Хорошо. Как долго длятся ваши запои? – продолжила читать вопросы Дарья.
– Ну, это вообще никуда не годится! Не опросник, а сборник компромата какой-то, – шутливо негодуя, прокомментировал Гриша. – А как долго вообще эти запои могут длиться? Я человек в этих вопросах неопытный, поэтому прошу помощь зала.
– Недели две-три, – задумчиво произнесла лейтенант.
– Нет, это перебор для меня, я столько не выдержу в запое. Пишите неделю!
– Отлично. Следующий вопрос, кто из ваших родственников пил?
– В каком смысле пил? Выпивал, бухал по-чёрному, валялся пьяным в канаве?
– Не знаю, тут просто написано, пил. Этот вопрос о плохой наследственности.
– А-а-а-а! Тогда пишите – отец! У меня, по словам моих родственников, вся плохая наследственность от него.
– Когда был последний запой?
– Меня посадили в 2014 году, значит, пишите, что в четырнадцатом.
– Ну что же, остальное я сама заполню за вас…
– Нет, нет, давайте вместе! Только самое интересное началось, а вы уже прощаться, – перебил Дарью Гриша.
– Мне настоятельно рекомендовал Ильяс Наильевич ограничиться только этими вопросами, – кокетливо пояснила Даша.
– Ну, раз сам Ильяс Наильевич, тогда ладно, – одобрительно согласился Тополев.
– Тогда распишитесь, пожалуйста, здесь и здесь, – Гриша взял ручку со стола и размашисто поставил два автографа в указанных графах заявления. – Хочу вас обрадовать, я не вижу препятствий в удовлетворении вашего прошения. Конечно же, в управлении будет приниматься окончательное решение, но в вашем случае, я уверена, всё будет нормально.
– Когда мне готовиться на этап?
– Я думаю, что месяца через полтора, не раньше. У вас не экстренный случай, поэтому процедура перевода пойдет по стандартному пути.
Они попрощались, и Дарья попросила пригласить следующего по списку. Им был Громов из 12-го отряда. Матвей Жмурин объявил его «крысой» за кражу продуктов из сугроба на улице и дал срок уйти по-хорошему из барака. Громов испугался, что эта история для него может плохо закончиться, потому что «крыс» не любили нигде, и решился на «побег» на «семёрку».
По дороге из медсанчасти в отряд Григория окликнул дубак по кличке «Скворец» -здоровый молодой парень, немного заплывший жиром, с тройным подбородком и развалистой походочкой, добряк по своей натуре и балагур по жизни. Гриша частенько обменивался с ним анекдотами и смешными историями из жизни.
– Григорий Викторович, подойдите, пожалуйста, – скомандовал «Скворец».
– Приветствую! – приблизившись, поздоровался Гриша.
– Я слышал, что ты на работу больше не ходишь? Что случилось?
– Говорят, карточка моя рабочая куда-то запропастилась, хотя мы с тобой оба понимаем, куда…
– Хочешь я тебя выведу на «швейку» прямо сейчас и этому Кибе по рогам настучу? – вполне серьёзно и даже со злостью предложил дубак.
– Нет, уже не хочу! Я на «семёрку» написал заявление и скоро уеду, поэтому если можешь помочь, то попроси, чтобы меня из списка работников совсем вычеркнули, а то я уже задолбался каждое утро на плац выходить и строиться, чтобы не услышать свою фамилию.
– Ладно, попробую. Жаль, конечно, что ты уезжаешь, с тобой весело было, – грустно констатировал «Скворец».
– Не переживай, как вашего начальника снимут, сразу вернусь, – улыбаясь, ответил Гриша, и они засмеялись.
Вечером «Скворец» лично зашёл в 8-ой отряд к Тополеву и сообщил, что теперь можно не выходить по утрам на развод и что всё-таки он присунул дубинкой под дых Кибе – просто не смог удержаться, а тут такой повод.
Гришиного соседа по шконке снизу, полковника Герасимова, отпустили по УДО. Он оставил меньше года из своих 2,5. Разведение цветников и ландшафтный дизайн, а главное 150 тысяч Шеину сделали свое дело. Провожали Леонидыча добрым словом, даже Вовка Алымов – местный отрядный дурачок – подошёл к нему и прижался, крепко обняв, как внук обнимает дедушку, не желая отпускать и идти в детский садик. Сцена была умилительной до слёз.
Вообще, с появлением Вовки в 8-ом отряде все стали более умиротворёнными и терпимыми. Алымову было всего 19, но по умственному развитию он с трудом дотягивал до 12-летнего ребенка. Низкого роста – не выше 155 сантиметров – с очень маленькой даже для его сложения головой, большими оттопыренными ушами и умилительной рожицей, низким, переходящим в бас, голосом и добрым характером, он сразу стал сыном полка и громоотводом в любых конфликтах. Как большинство маленьких детей, он старался везде засунуть свой крохотный курносый нос и задать кучу вопросов по любому заинтересовавшему его поводу. С утра он ходил на «промку» в школу, где учителя пытались впихнуть в него хоть какие-то знания, а перед обедом возвращался в барак и, практически ничего не творя, умилял всех окружающих. При возникновении конфликтов Володя всегда старался быть в их эпицентре, после чего выяснения отношений медленно перетекали в смех, а потом и в гогот, при этом, что бы Алымов ни делал, что ни говорил и на чьей стороне в конфликте ни стоял – всё превращалось в комедию и водевиль. В 8-ом отряде даже появилось выражение «Алымовщина» применительно к глупым фразам и дурацким поступкам Володи, да и других не особо сообразительных сидельцев.
Владимир был местным сельским жителем – продуктом любви двух алкашей, его родителей, поэтому с раннего детства кроме пьянок и запойных рож ничего хорошего не видел. Наверное, именно поэтому он решился на воровство компьютера у своего одноклассника, который хвалился подаренной ему оргтехникой в школе. Такой роскоши Володины папа с мамой позволить, естественно, себе не могли, поэтому и так ущербный по жизни парень почувствовал себя ущемлённым и решил взять свою жизнь в свои же руки. Рано утром, перед уроками, он залез на участок к однокласснику, дождался, когда тот вместе с родителями покинет дом, и проник туда. Взяв 950 рублей мелочью из копилки, золотое кольцо с трюмо, он схватил заветный компьютерный блок с монитором и огородами убежал на свой приусадебный участок. По дороге он, естественно, потерял кольцо, а заветный комп поставил на время в сарае на полку рядом с инструментами. После этого пошёл в продуктовый магазин и накупил на всю украденную сумму мотыля и конфет. Нашли его быстро, и именно по оставленной мелочи в магазине. Заявление пострадавшие уже написали, поэтому делу был быстро дан ход. И в течение 3 месяцев Алымова осудили по 158-ой статье – воровство – и дали 3,5 года колонии общего режима. За время нахождения в СИЗО Володя
