Ян Валетов - Прицельная дальность

Савенко посмотрел на пистолет, потом на сгорбленные плечи, на которых морщился пиджак непонятно какого цвета, покрытый пылью и кровью и сказал:

— Вставай, супермен! Пора на позицию.

Алекс не ответил. Он ждал выстрела.

Савенко спрятал «глок» в карман на бедре, ухватил Алекса за воротник и рывком поднял на ноги.

Алекс воротил лицо в сторону и ронял на пол тягучие нити слюны, но ноги передвигал, припадая на раненую ногу, как охромевший мерин.

Затхлый воздух пустой квартиры показался Савенко свежим, как вечерний ветерок в горах. В подъезде тоже было пусто. От ног Алекса на ступеньках из прессованной мраморной крошки, истертой за три четверти века сотнями тысяч подошв, оставались кровавые следы. Но это уже не имело никакого значения.

Дверь, ведущую на чердак, Савенко замкнул огрызком водопроводной трубы. Ерунда, конечно, но ничего лучшего не было. Алекс свернулся калачиком у одной из подпорных балок. Телефон Сергей положил рядом с ним и гудки звучали в пыльной и вязкой тишине чердака, как звуки трубы — печально, чтобы не сказать похоронно.

Савенко собрал «насест» и закрепил его в расчетном месте. Покойный Андреевич был, все-таки, спец — хоть куда! Майдан открылся перед Савенко, как на ладони. Он осмотрел сцену через прицел — только суетящиеся телевизионщики и обслуга. Несколько человек охраны, с витыми проводками за ушами. Молодой человек со значимым лицом, скорее всего чей-то референт.

До начала митинга оставалось пятнадцать минут, но Плющенко никогда и никуда не приходил вовремя. Сегодня Савенко считал это самой лучшей его привычкой. Каждая лишняя минута была лишней минутой надежды.

Он спустился с платформы, и сел рядом с Алексом, не обращая внимания на запах.

Трубка в очередной раз включила автоматический набор. В полутьме желто-оранжевый экран «Сименса» засветился, как путеводный огонек.

Савенко потер ладонью ноющую грудь над сердцем и облокотился на балку, темно-коричневую от старости и креозота.

— Жаль, что ты не куришь, — сказал он, не рассчитывая на ответ.

Потом он прикрыл глаза воспаленными от усталости веками, и все слушал и слушал длинные гудки, ожидая пока на той стороне поднимут трубку.

Август 2005 г.