на то, что везде (на улице и в помещении карантина) расположены камеры, через которые на вахте сотрудники администрации наблюдают за вами. Поэтому не делайте ничего такого, о чем впоследствии сможете пожалеть, – тихо, почти шёпотом произнёс Олег и глазами указал на установленную на столбе старенькую металлическую видеокамеру прямоугольного типа, захватывающую своим объективом весь прогулочный двор. – Также вы можете видеть на соседнем столбе радиодинамик, который постоянно транслирует радио с 6 утра и до 10 часов вечера. На подъём он играет гимн, иногда и на отбой включают. Теперь пару слов о дисциплине, – завхоз повысил голос, чтобы остановить начавшиеся обсуждения и разговоры в толпе. – Послушайте меня внимательно, это действительно важно, если вы хотите раньше срока пойти домой.
Он дождался полной тишины и продолжил:
– С представителями администрации надо здороваться каждый раз, как вы кого-то из них встречаете, и неважно – видели вы его уже сегодня или нет. Вот сколько раз встретили, столько раз «здравствуйте» и сказали. Если не поздоровались, и он на это обратил внимание, то выпишут нарушение. А это значит – прощай, УДО. Ходить по зоне надо только одетым по форме, застёгнутым на все пуговицы и в феске. Заметят небрежность в одежде – выговор. Передвигаться по территории лагеря можно только строем – в столовую, в баню, в храм или по вызову сотрудника администрации. Поймают вне строя или без разрешения на одиночное передвижение – вплоть до карцера. Принимать пищу можно только в столовой или на кормокухне. Выносить продукты из столовой запрещено – вплоть до карцера. Пример: если увидят вас в камере с кружкой чая вне кормокухни или найдут кусок хлеба в кармане – считай, нарушение уже имеете. Невыполнение требований сотрудника администрации также приводит к взысканию, вплоть до ШИЗО. Нарушение установленного режима дня, например, опоздание в столовую или непосещение столовой, невыполнение команды «отбой» или «подъём», нахождение на спальном месте с 6 до 22 – всё это злостные нарушения, и они караются очень строго. Заточки, телефоны, одежда неустановленного ПВР формата являются запрещёнными и при нахождении таковых у отбывающего наказание следует штрафной изолятор.
– Олег! – обратился к завхозу Григорий. – Можно вопросы по ходу задавать?
– Да, конечно.
– Вот, к примеру, я захотел посетить библиотеку или храм, как мне поступить?
– Надо обратиться к завхозу твоего отряда, он позвонит на вахту и спросит разрешение. После получения разрешения ты сможешь пойти, куда тебе надо. Или если в отряде присутствует на своём рабочем месте «отрядник»177, то этот вопрос можешь решить через него.
– А если я захочу пойти в другой отряд к знакомому в гости? – спросил Артём.
– Скажу вам честно, если вы на красной стороне, то это невозможно, а если на чёрной, то там законов и порядка нет, делайте, что угодно, и как угодно, ходите, в чём захотите и куда заходите. Но там УДО нет, не было и не будет.
– А они к нам ходить могут? – поинтересовался Иосиф.
– Ходят. Вы же видели на ПФРСИ блатные приходят. Но их гоняют, также отлавливают и наказывают.
– А как тут с передачками дело обстоит? – продолжил бытовую тему Артём. – И вообще с едой?
– Кормят в лагере не очень! – начал Олег. – Та еда, что приносят в карантин, на порядок лучше той, что дают в столовке, поэтому без передачек прожить тяжко. По закону зэку положены 20 килограмм каждые два месяца. Если он получил поощрение, то можно оформить его в виде дополнительной передачки, и тогда получится каждый месяц по 20 кг. Но и этого, поверьте мне, очень мало, поэтому можно покупать передачки у бедолаг, коих в лагере много, за блок «Парламента». То есть вы договариваетесь с другим сидельцем, у которого есть свободный лимит, на него оформляют вашу передачку, он её получает, а потом отдаёт вам, а вы ему за это блок сигарет. Рынок торговли лимитами очень развит, и предложение намного превосходит спрос, поэтому за один раз можно затащить до ста килограммов продуктов. Тут в посёлке Рассказово есть несколько так называемых таксистов, которые принимают заказы от зэков и закупаются по списку продуктами и вещами. Привозят их к колонии и сдают в качестве передачки по тем данным, которые им дали. Люди обученные, все правила знают: какие продукты можно, а какие нет, как фасовать и как передавать, поэтому действуют точно и безошибочно. За свою работу берут тысячу рублей за передачку.
– А как с ними связываться? – решил уточнить Гриша.
– Либо по «Зона Телеком» – в каждом отряде висит на стене телефонный аппарат, в магазине колонии покупаешь карточку, переводишь на неё деньги и звонишь. Ну, либо по сотовому, у кого он есть. «Зона Телеком» прослушивается благодаря недавно поступившему политическому заключенному Сергею Пудальцову, который в восьмом отряде, слушают по полной программе, особенно восьмой.
– А кто такой Пудальцов? – искренне удивился Лёха из Мичуринска.
– Это известный оппозиционер российский, – не удивляясь вопросу, ответил Дубровский. – Его из-за событий на Болотной площади в мае 2012 года посадили. Когда стало известно, что его везут к нам, то восьмой барак весь расселили, оставили только благонадёжных, даже завхоза поменяли на особо лояльного. Сделали суперремонт во всех помещениях, особенно сантехническую комнату отделали: плитка, кафель, зеркала, новая сантехника. Короче, из грязного барака в конфетку превратили за короткий срок.
Потом его привезли, и он у меня в карантине из зэков один был две недели. А с ним всё это время безвылазно, 24 на 7, находились два человека в штатском. Кто такие и откуда – сказать не могу, потому как они всё это время молчали и ни с кем не разговаривали. В это время в лагере особенно строго было с дисциплиной. Очень боялись, что могут быть волнения народа у ворот колонии. Но ничего не было, и его спокойно распределили в подготовленный для него отряд в окружение стукачей. Сидит там и скучает. На работу его не берут, в лагерь не выпускают. В восьмом со связью не очень хорошо – сотовые есть, конечно, но у пары человек, да и тех предупредили, что если Пудальцову дадут звонить, то это плохо кончится для всего отряда.
К забору подкатилась тележка с тремя большими термобаками, и столовский развозила крикнул, что привёз обед. Толпа, возглавляемая Олегом, поспешила на кормокухню для принятия пищи. Суп гороховый, гороховая каша с вареной селедкой и компот стали заслуженной наградой всем экскурсантам.
После обеда в карантинное отделение пожаловал сам «Хозяйка», как называли его блатные, да и большинство зэков колонии – начальник ИК-3 подполковник внутренней службы Алексей Валерьевич Шеин. Это был высокий, широкоплечий дядька с большим круглым лицом и здоровым деревенским румянцем. Его маленькие хитрые глазки буравили окружающее его пространство, как будто он пытался просветить всё насквозь. Лет ему было около 40, и он хорошо выглядел для своего возраста. Было заметно, что человек малопьющий, несмотря на свою должность и род занятий. По его виду было понятно, что здесь действительно всё зависит от него, и только он имеет право распоряжаться судьбами вверенного ему государством контингента.
Когда он неожиданно для всех появился на пороге дома, Олег, как завхоз, бросился к нему, отчитываясь на ходу о состоянии дел в его подразделении. Шеин внимательно выслушал доклад и, ничего не ответив, прошел вглубь помещения. Он проинспектировал с пристрастием все комнаты карантина, даже в туалет зашёл и проверил работу сливного бачка. Удовлетворившись увиденной чистотой и порядком, он прошёл на кухню – там собрались большинство новеньких для просмотра телевизора после обеда. Остальных Олег быстренько позвал с улицы для встречи с начальником.
Все выстроились для приветствия в одну шеренгу, как скомандовал Дубровский. Шеин осмотрел каждого пристальным взглядом и остановился напротив Тополева.
– Это что за пленный немец? – спросил он завхоза, указывая пальцем на Гришу, у которого были слишком короткие штаны и рукава на куртке. Да и вообще, костюмчик был размера на два меньше необходимого. – Это у него что на ногах – бриджи?! – довольно строгим тоном продолжил начальник, буравя глазами Олега.
– Виноват, Алексей Валерьевич! Не было подходящей формы для Григория на складе, пришлось выбирать из того, что выдали.
– А мне по херу на твои
