Неопределенность все больше нервировала Николая, и только приезд в отпуск Татьяны вернул хорошее настроение. В редкие часы, вырвавшись со службы, они безоглядно погружались в беззаботную курортную жизнь. Последняя неделя июня пролетела как один день. Наступило воскресенье, и они с Татьяной, поддавшись на уговоры Быстронога и его жены Ирины, решили пожертвовать загаром и отправились к святому источнику. Он находился в семнадцати километрах от Сухума в живописной горной долине.
Ранним утром они выехали к источнику. УАЗ, резво промчавшись по улицам Сухума, свернул на убитую проселочную дорогу и затрясся как в лихорадке. Вскоре от нее осталось одно название, но движение не убавилось. Впереди и позади них тряслись навороченные джипы, скромные жигули и юркие газели, а по обочинам тянулись толпы паломников. Среди них попадались старики и дети. Кочубей не мог спокойно смотреть на их мучения и предложил:
— Боря, давай кого-нибудь подвезем?
— Бесполезно! — не стал останавливаться Быстроног.
— Это же почему?
— Чтобы излечиться от недуга, надо весь путь пройти пешком, — пояснила Ирина.
— Сказки! Нам с Колей, закоренелым атеистам, никакой святой дух не поможет, — отмахнулся Быстроног.
— Боря, перестань говорить глупости! Сам не веришь, так других не смущай! — возмутилась Ирина.
— Сколько ни купался, сколько ни пил, никакого толка! Утром все равно тянет опохмелиться.
— Если нет веры, то не поможет, — обронила Татьяна.
— Вера? Я что-то не увидел там ни прозревших, ни резво поскакавших, — скептически заметил Быстроног.
— А дочь бизнесмена из Костромы, ты забыл? — напомнила Ирина.
— Не из Костромы, а из Тулы. Я их не видел.
— Есть живые свидетели тому, как девочка встала на ноги, — не сдавалась Ирина.
— Правда? Каким образом? — живо заинтересовалась Татьяна.
— О, это целая история! — оживилась Ирина. — Четыре года назад бизнесмен — туляк с дочерью-инвалидом — приехал на источник и провел несколько месяцев. За это время построил деревянную часовню, и, когда был вбит последний гвоздь, произошло чудо — девочка пошла!
— Ой, как интересно! — все больше проникалась историей источника Татьяна.
И Ирина продолжила рассказ:
— Где-то в четвертом веке нашей эры в Абхазии появился христианский проповедник, звали его Василиск, и поселился он в этом самом месте. Абхазское его название Гума, в переводе на русский «Возьми мое сердце». Действительно, если посмотреть сверху, то Западная и Восточная Гумиста, сливаясь, как бы образуют сердце.
— Ириш, ты уже такого туману напустила, что Татьяна дальше пешком пойдет, — пошутил Быстроног.
— Боря, перестань! — потребовала она.
— Все, рот на замок! — смолк он, а Ирина вернулась к рассказу. — Василиск проповедовал христианство. Об этом узнали римляне, поймали, надели на ноги деревянные колодки, подбитые гвоздями, и повели на казнь. Красные камни, которые попадаются по дороге к источнику, если верить легенде — следы крови Василиска. Прошло время, и на месте казни случилось чудо: из скалы забило двенадцать струй.
— Невероятно?! По числу апостолов Христа! — поразилась Татьяна.
— Совершенно верно! — подтвердила Ирина и, завершая рассказ, не удержалась от упрека: — Боря вот не верит, а люди все идут и идут, чтобы исцелиться. В день, говорят, бывает до тысячи.
В том, что это так, Татьяна и Николай убедились через несколько минут. За сотню метров до источника дорога оказалась забитой машинами. Быстроног с трудом нашел свободное место и остановился. Николай, Татьяна и Ирина переоделись в купальники и направились к просвету в конце тропы. Она вывела их на просторную поляну к подножью скалы. Из нее били двенадцать упругих струй, сливаясь в полноводную речушку, они стремительно несли свои чудодейственные воды к Гумисте.
Николай и Татьяна с любопытством поглядывали по сторонам. Перед ними словно наяву ожили библейские сюжеты, запечатленные на гениальных полотнах Федотова. На их глазах происходило удивительное превращение паломников. Лица несчастных, измученных многолетним недугом, светлели. А когда ноги касалась воды, в движениях появлялась забытая легкость, а из глаз уходило страдание. К ним возвращался мир утраченных звуков и забытых ощущений.
Николай, Татьяна, Ирина, поддавшись всеобщему движению, вошли в воду. Прохладное течение ласкало измочаленное тряской и жарой тело. Николай трижды окунулся с головой и внимательно прислушался к себе, пытаясь уловить новые ощущения, и затем спросил:
— Вы как, девчата? Есть что-то?
Татьяна зябко повела плечами и поспешила выбраться из воды.
— А я чувствую! — прошептала Ирина и еще семь раз окунулась.
К машине они возвратились, не чувствуя июньского зноя, а от былой усталости не осталось и следа. Быстроног хотел что-то сказать, но, посмотрев на их лица, промолчал и забрался в машину. Несколько километров они ехали молча, погруженные в свои мысли, и оживились, когда впереди показалась смотровая площадка. На ней расположилась живописная группа местных жителей, одетых в черкески, с неизменной лошадью, к которой выстроилась очередь тех, кто желал запечатлеть себя в наряде горца на фоне панорамы живописных гор. За их спинами, под раскидистым дубом, бойкий паренек колдовал над двумя мангалами. Аппетитный запах шашлыка напомнил об ужине. Поддавшись на уговоры Быстронога, вся компания по приезде в Сухум направились в апацху «Кавказ», славившуюся хорошей кухней и отменным вином.
К их приезду все места оказались заняты. Но хозяин Ашот не был бы Ашотом, если бы на такой случай не держал резерв — уединенную кабинку, в которой как по мановению волшебной палочки на столе появились: разнокалиберные соусницы с абхазскими и армянскими острыми приправами, кувшин домашнего вина, румяный, отдающий теплом очага, огромный хачапури и сочный шашлык. Забыв о вине, все дружно набросились на шашлык.
— Э-э, так не пойдет! Про меня забыли! — возмутился Быстроног и под дружный смех разлил вино по бокалам и предложил тост: — За здоровье! Не знаю, как там источник, но вино ему не помеха.
Звон бокалов послужил ему ответом. В тот вечер они засиделись допоздна: то ли воды источника, то ли хлебосольство Ашота заставили Юрия и Николая на время забыть о службе и вернули в уже забытое прошлое, согретое теплом любви и наполненное лейтенантской романтикой. К себе они возвратились, когда робкая полоска зари окрасила горизонт, усталые, но довольные легли спать, не подозревая, что это был их последний спокойный день.
Рано утром дежурный по отделу поднял на ноги Быстронога. В «верхней зоне» патрулирования произошел подрыв БТР миротворцев. К счастью, обошлось без жертв. Пострадали трое: водитель получил контузию, и еще двое членов экипажа отделались ушибами и синяками. Не прошло и суток, как новое ЧП потрясло не только Быстронога, но и Кочубея. В засаду грузинского спецназа во время проведения явки с агентом угодил Олег Готарев. В тот день Татьяна должна была улетать в Москву, и Николай вынужден был поручить заботу о ней секретарю отдела Александру Мотреву, а сам присоединился к оперативной группе и выехал на место происшествия.
Через полтора часа они добрались до 204-го поста миротворцев и не успели приступить к поиску, как появился Гонтарев. Кровоподтеки и ссадины на лице говорили сами за себя. После беседы с ним и осмотра места проведения явки с агентом Быстроног и Кочубей сошлись во мнении: Олег стал жертвой подставы грузинской спецслужбы. Агент, с которым Гонтарев проводил явку, оказался двурушником. Теперь, когда все осталось позади, они посчитали, что отделались сравнительно легко. Но так не считал начальник управления генерал Золотов. Он устроил жестокий разнос Быстроногу. А спустя сутки из Москвы поступила разгромная шифрограмма. Подписал ее Градов. Самыми мягкими в ней были выражения: «ряд руководителей отделов безопасности на местах самоустранился от непосредственной работы с подчиненными, имеющими на связи агентуру из оперативной среды; слабый контроль и пренебрежение мерами собственной безопасности привели к возникновению чрезвычайной ситуации, чреватой серьезными политическими последствиями».
В заключение Градов вменил руководителям отделов в Республиках Абхазия и Южная Осетия обеспечить плотный контроль за работой оперативного состава с закордонной агентурой и потребовал проводить явки только в дневное время под прикрытием группы, укомплектованной опытными, имеющими боевой опыт сотрудниками.
Прошло два дня, и вслед за шифровкой в Сухум прибыл полковник Гольцев с задачей оказать помощь руководителю и оперативному составу отдела в организации контрразведывательной работы по противодействию разведывательно-подрывной деятельности грузинских спецслужб. Направляя Гольцева в Абхазию, Градов исходил из той сложной обстановки, которая в последнее время складывалась в этом регионе. В условиях ее обострения и нарастания военного противостояния он полагал, что ЦРУ предпримет действия, направленные на восстановление связи с агентом Фантомом и активизацию работы с ним.
