— Знаете что я вам скажу, — добавил торговец автомобилями, ставя размашистую подпись на квитанции, — если добавите еще пятерку, можете забрать с собой эту чертову собаку! — Страдальческий вздох. — Впрочем, быть может, это ядолжен доплатить за то, чтобы сбыть ее с рук.
Улыбнувшись, Джэнсон направился к своему семилетнему «Таурусу». За спиной послышался звук еще одной откупориваемой бутылки «Будвайзера» — на этот раз, несомненно, чтобы отпраздновать удачную сделку.
Сомнения, терзавшие Джэнсона всю дорогу, еще больше усилились, когда он добрался до места назначения. Окрестности Миллингтона были запущенными и убогими, начисто лишенными обаяния. Не может быть, чтобы миллиардер захотел иметь здесь свою загородную резиденцию.
Дальше на север по автомагистрали номер 211 находились другие маленькие города — такие, как Литтл-Вашингтон, — где старания ублажить туристов уничтожили остатки местной экономики. На самом деле эти города превратились в музеи под открытым небом; опрятные белые магазинчики были заполнены образчиками «настоящего» колониального фарфора и «местных» восковых свечей, привозимых ящиками с завода в Трентоне. Фермы были переоборудованы в дорогие кафе; дочери лесорубов, фермеров и ремесленников — по крайней мере, те, кто пожелал остаться в родных краях, — облачались в кружева и оборки «колониальных» нарядов и оттачивали фразы вроде: «Меня зовут Линда, и сегодня вечером я буду вас обслуживать». Местные жители встречали приезжих с фальшивым радушием и широкими алчными улыбками.
«Чем могу вам служить?»
Но зеленая волна туризма так и не докатилась до Миллингтона. Джэнсон быстро разобрался, что представляет собой этот городок. По сути дела, большая деревня, Миллингтон был каким-то слишком настоящим,чтобы выглядеть живописно. Взгромоздившийся на каменистый склон горы Смит, он смотрел на окружающий мир как на что-то такое, что надо преодолевать, а не упаковывать в красивую обертку и продавать как эстетическую ценность. В окрестностях города не было ни одной туристической гостиницы. Ближайшие мотели были чисто утилитарными отделениями общенациональной сети, неказистые и без излишеств. Ими заправляли работавшие не покладая рук иммигранты из Юго-Восточной Азии: они вполне удовлетворяли водителей-дальнобойщиков, останавливавшихся на ночь, но ничем не могли привлечь бизнесмена, ищущего «место для проведения конференции». В десять часов в Миллингтоне ложились спать, и единственные огни можно было увидеть в десяти милях ниже, в долине, где крикливой, декадентствующей метрополией сверкал городок Монтвейл. Самым крупным предприятием была бывшая бумажная фабрика, теперь выпускавшая изразцовую плитку и производившая побочно необработанное минеральное сырье, попутный продукт добычи глины: пара десятков рабочих собирали в мешки калийную селитру. Другой завод, поменьше, расположенный чуть дальше, занимался изготовлением декоративных изделий из кожи. В столовой в центре города, на пересечении Главной улицы и Пембертон-стрит, весь день подавались только яичница, домашняя выпечка и кофе, а те, кто заказывал все три блюда, получали бесплатно томатный или апельсиновый сок, правда, в емкости размером чуть больше стопки. При автозаправке имелась также «продуктовая лавка», где на полках лежали упакованные в целлофановые пакеты крекеры и печенье, которые можно найти во всех придорожных магазинчиках Соединенных Штатов. Горчица в местном бакалейном магазине была только двух сортов: французская желтая и гульденская коричневая; ничего крупнозернистого и ароматизированного полынью не обременяло эмалированные полки, отведенные под приправы. Во всем городе нельзя было найти moutarde au poivre vert[57]. Совсем не то место, что было нужно Джэнсону.
Однако, если сведения полувековой давности верны, где-то здесь в горах прячется обширное поместье, прячется в прямом и в переносном смысле. Ибо имя владельца скрыто за семью печатями. Можно ли надеяться, что «Петер Новак» — мираж, называющий себя так, — находится где-то неподалеку? От этой мысли Джэнсона продрал мороз по коже.
Около полудня Джэнсон вошел в кафе на углу Стейт и Пембертон и завязал разговор с хозяином. Покатый лоб, близко поставленные глаза и выпирающая квадратная челюсть придавали хозяину сходство с обезьяной, но, заговорив, он показал себя на удивление образованным.
— Значит, вы подумываете о том, чтобы перебраться в наши края? — Хозяин снова наполнил чашку Джэнсона кофе из бронзовой турки. — Позвольте высказать предположение. Вы заработали много денег в большом городе и теперь ищете тишины и спокойствия в провинции, не так ли?
— Ну, примерно так, — подтвердил Джэнсон.
На стене за стойкой была прибита гвоздями табличка, белые буквы с завитушками на черном фоне: "Кафе Кенни— здесь правят качество товара и качество обслуживания".
— Вы точно не хотите поселиться поближе к удобствам, к которым привыкли? На Пембертон-стрит есть одна дамочка, занимающаяся недвижимостью, но я не уверен, что вы найдете здесь поблизости именно то, что ищете.
— Я рассчитываю сам построить то, что мне нужно, — заметил Джэнсон.
Простояв слишком долго на плите, кофе горчил. Джэнсон рассеянно взглянул на покрытую пластиком стойку. В середине, где было самое оживленное движение тарелок и столовых приборов, узор, представляющий собой мешковину редкого переплетения, протерся до белого основания.
— Это было бы здорово. Если, конечно, вы сможете позволить себе что-нибудь действительно стоящее.
Исходящий от хозяина аромат дешевого лосьона после бритья смешивался с сильным запахом сала и масла.
— В противном случае не было бы смысла хлопотать.
— Да, в противном случае не было бы никакого смысла, — согласился хозяин. — Знаете, мой сын — ему вдруг пришла в голову бредовая мысль, как разбогатеть. Что-то связанное с Интернетом. Какая-то чушь насчет торговли через Сеть. Несколько месяцев он только и говорил что о «модели бизнеса», «добавочной стоимости», «электронной торговле без трения» и прочей чепухе. По его словам, «для новой экономики больше не существует расстояний», так что теперь нет никакой разницы, где ты находишься: в Миллингтоне, на Роаноке или в Далласе. Там живут его одноклассники. Одним словом, к декабрю все их сбережения растаяли, и в январе он уже чистил снег на тротуарах. Моя жена считает, все обошлось хорошо. Говорит, радуйся, что сын не увлекся наркотиками. Я не стал ее огорчать, что совсем в этом не уверен. Наркотики — это не только то, что курят, нюхают или колют. Деньги, точнее страсть к ним, также могут быть наркотиками.
— Заработать деньги непросто, но потратить их с умом тоже нелегко, — заметил Джэнсон. — В ваших краях можно построить дом?
— Говорят, дом можно построить и на Луне.
— А как с транспортом?
— Ну, вы-то ведь сюда добрались, не так ли?
— Кажется, добрался.
— Конечно, дороги у нас неважные.
Взгляд хозяина кафе устремился на происходящее на улице. Молодая блондинка мыла крыльцо перед магазином хозяйственных товаров; когда она наклонялась, шорты у нее задирались, обнажая бедра. Несомненно, для хозяина это было главным событием дня.
— Аэропорт? — продолжал Джэнсон.
— Ближайший настоящий аэропорт, наверное, на острове Роанок.
Джэнсон пригубил кофе, облепивший его язык словно масло. — Что значит «настоящий»? Здесь есть еще какой-то?
— Нет. Ну, точнее, был, еще в сороковых-пятидесятых. Небольшой аэродром, построенный ВВС. Милях в трех вверх по шоссе на Клангертон, затем налево. Мысль была хорошая: обучить летчиков пилотировать самолеты в горах, чтобы затем бомбить нефтяные месторождения в Румынии. Вот они и совершали здесь тренировочные полеты. Потом аэродромом пользовался один из наших лесопромышленников, но эта отрасль сейчас совсем зачахла. В любом случае, не думаю, что там сейчас осталось что-либо, кроме узкой взлетно-посадочной полосы. Кстати, если есть возможность, кирпич не возят на самолетах — для этой цели есть грузовики.
— Так что сейчас с этим аэродромом? Он больше никогда не используется?
— Никогда? Я предпочитаю не использовать такие слова. Его взгляд не отрывался от блондинки, моющей крыльцо магазина напротив.
— А почему я об этом спрашиваю — один мой коллега живет здесь неподалеку, так он упоминал о каком-то аэродроме.
Хозяину вдруг стало неуютно. Джэнсон подтолкнул ему свою пустую чашку, ожидая, что он наполнит ее вновь, но хозяин его умышленно не замечал.
— В таком случае, вам будет лучше спросить у своего коллеги, не так ли? — наконец проронил хозяин, снова устремляя взгляд к недостижимому раю за окном.
— Похоже, — сказал Джэнсон, засовывая несколько банкнот под блюдце, — что вы с сыном оба стремитесь добраться до самой сути.
Бакалейная лавка размещалась напротив. Зайдя в нее, Джэнсон представился хозяину, невзрачному мужчине с бесцветными волосами. Он сказал ему то же самое, что говорил хозяину кафе. Судя по всему, хозяин бакалейной лавки так обрадовался этой перспективе, что прямо-таки рассыпался в похвалах своему городу.
