из самых способных людей в КГБ.
— Я не совсем с тобой согласен, — возразил Дики. — Центральная Америка относится к сфере самых приоритетных направлений деятельности КГБ. Ты ведь не станешь отрицать этого, Бернард?
— Я это себе вижу несколько иначе, — сказал я. — Тайное финансирование такого рода — это работа административная, это не для Штиннеса, с его знанием языков и годами работы в горячих точках.
— О, о, опять намекаешь, да? — тут же подметил Дики. — Ты хочешь сказать, что вы, ребята, у которых и языки, и опыт зарубежной работы, только время теряете за этой ерундой, с которой может справиться любой кабинетный работник вроде меня, да?
Именно так я и думал, но, поскольку я не хотел этого говорить, отрицательно замотал головой.
— Почему у него немецкая фамилия? И почему такой человек работает не в Берлине? Ему сейчас что-то за сорок — критический возраст для человека с амбициями. Почему он не в Москве, где принимаются действительно важные решения?
— Si, maestro, — медленно произнес Дики, театрально наклонив голову. Потом он несколько насмешливо взглянул на меня и прикоснулся кончиками пальцев к губам, словно пытаясь сдержать улыбку. Я, вместо того чтобы скрывать свои чувства, подсознательно встал на сторону Штиннеса — потому что и мне было сорок лет, и я тоже хотел быть там, где делается большая политика. Дики, возможно, был не силен в языках и в работе на передовой линии, но в кабинетной игре это был игрок, посеянный под первым номером[14]. — На это Фрэнк Харрингтон дал ответы. Настоящее имя Штиннеса — Николай Садов. Он женился на немецкой девушке, некоторое время они жили в Москве. Она плохо знала русский, чувствовала себя в Москве неприкаянно, и Штиннес в конце концов попросил о переводе. И они стали жить в Восточном Берлине. Фрэнк Харрингтон считает, что в Мехико Штиннес пробудет совсем недолго.
— Да, он говорил так, как будто скоро уедет. «Когда я снова вернусь в Европу» — он так сказал.
— И он говорил, что англичанка поручила ему реализацию своих дурацких замыслов, я правильно говорю?
— Более-менее.
— А мы с тобой знаем, о какой англичанке идет речь, не так ли? Значит, твоя жена руководит этой операцией. Значит, это она направила телеграмму из Берлина с указанием, которое они так неохотно выполнили. Правильно?
Я не ответил. Дики уставился на меня, сжав губы и прищурив глаза.
— Так правильно или нет? — Он улыбнулся. — Или ты думаешь, что есть другая женщина, которая заправляет делами КГБ в Берлине?
— Видимо, это Фиона, — уступил ему я.
— Что ж, я рад, что тут наши мнения сошлись, — с насмешкой произнес Дики.
Я уловил в его голосе презрение и теперь уяснил для себя, что ему так же противно работать со мной по этому заданию, как и мне с ним. В Лондоне наши рабочие отношения были терпимыми, но в такого рода делах любая незначительная трещинка постепенно оказывает свое разрушительное воздействие. Дики отвернулся от меня и проявил повышенный интерес к котлам с едой. Один из поваров открыл крышку, чтобы мы могли ощутить запах.
— Понюхай, — сказал я, — здесь столько перца, от такой еды можно одуреть.
— Умереть, ты хочешь сказать, — откликнулся Дики и быстро двинулся дальше. — И попадешь в «Таймс», в печальную хронику. — Обед у Фолькманов значительно снизил его интерес к перцу. — Да, наш друг Пауль Бидерман, я смотрю, вовсю пудрит им мозги. Придумывает всякую чушь о британских шпионах, обрывающих телефоны. Бог его знает, какой еще вздор он им рассказывает. Вот они и занервничали и послали сюда Штиннеса, чтобы он надавал тут пинков и поставил Бидермана на место.
— Это тоже Фрэнк Харрингтон сказал?
— Нет, это я говорю. Это ж очевидно. Чего тут особенно мудрить? Это, возможно, не очень важное дело. Ведь этим ребятам из КГБ приятно прокатиться в Мексику проветриться, поесть салатик с омарами, искупаться в Тихом океане, чтобы было что вспомнить. И Штиннес — не исключение.
— Я думаю иначе. Бидерман — богат и в делах удачлив. В то же время он проявляет нерешительность, слабоволие. Я не вижу мотивации его участия в их деятельности, ему же не нужны деньги.
— Ну и что? Бидерман боится за своих родственников… Может, вот здесь поедим? Мне тут нравится, и еда на вид хорошая. Вот, посмотри. — Дики прочел надпись. — Что это такое — cainitas?
— Тушеная свинина. Он подает ее с chicharrones — свиными шкварками. Бидерман не стал бы кормить такой едой своих родственников, особенно из далекого Ростока.
— Сейчас пройдем до конца ряда и посмотрим, что там есть, а потом вернемся сюда и попробуем, — предложил Дики. Он вечно удивлял меня. Только я решил, что Дики — настоящий турист гринго, как вдруг он клюет на еду в затрапезной харчевне. — Так в чем состоит твоя теория?
— Нет у меня никакой теории, — отвечал я. — В агенты попадают по-разному. Одни мечтают о социалистическом рае, другие ненавидят своих родителей, третьи — потому что их нагрели со ссудой. А некоторые просто потому, что им нужно больше денег, чем у них есть. Но обычно все начинается с возможности. Человек попадает на такое место, где становится обладателем секретов и ценной информации, и начинает думать, как бы воспользоваться этой возможностью, чтобы сделать деньги. И только потом из него получается преданный коммунистический агент. Как Бидерман укладывается в эту схему? Какие у него секреты? Какова мотивация его действий?
— Здоровье, — предположил Дики. — Забота о собственном здоровье, после автокатастрофы…
— Если б ты хоть раз видел Пауля Бидермана, то понял бы, что это звучит как хорошая шутка.
— Тогда шантаж.
— Чем?
— Что-нибудь с сексом.
— Пауль Бидерман еще и приплатил бы, чтобы о нем говорили как о сексуальном маньяке. Он ведь хочет показать себя этаким богатым плейбоем.
— Тебе сильно не нравится Пауль Бидерман, и ты позволяешь своим чувствам влиять на твои суждения, Бернард. Факт есть факт: Бидерман — агент. Ты слышал разговор двух сотрудников КГБ и знаешь, что он агент. Так что ты зря пытаешься убедить себя в обратном.
— Не в том дело. Агент-то он агент, — возразил я, — но не той категории, и человек вроде Штиннеса связываться с ним не станет. Вот это меня и озадачивает.
— Из-за своего опыта ты переоцениваешь, ставишь слишком высокие требования к личным качествам агента. Теперь взгляни на дело с их колокольни. Бидерман — богатый американский бизнесмен, местные спецслужбы поостерегутся доставить ему какую-нибудь неприятность, у него дом на отшибе на огромном пустынном берегу в Западной Мексике, от него
