Дэвид Хьюсон - Убийство-2

Ознакомительная версия. Доступно 20 страниц из 129

— К чему вы клоните? — резко спросил Бук, решительно подходя к нему.

— Все дело в том офицере. Видите ли… его там не было.

— Опять какие-то тайны.

— Да, тайны, — согласился Грю-Эриксен. — Именно так. Вы думаете, что я сижу за своим столом и смотрю, как мимо проплывает целый мир в ожидании моих «да» или «нет»? Даже в том, что касается внутренних дел, я в лучшем случае лишь далекий капитан, который передает полномочия знающим людям вроде вас. Точно так же, как вы даете поручения своим подчиненным…

— Не льстите мне, пожалуйста!

— И не думал. Так вот, по документам офицера там не было. Он выполнял секретное задание, не согласованное с комитетом по безопасности.

Бук вскинулся при этих словах:

— Но такое согласование обязательно! Это закон.

— Это закон, — подтвердил Грю-Эриксен. — Скажите это мужчинам и женщинам, которых мы послали в Гильменд. Давайте представим, что нам стало известно о том, что какой-то мелкий бандит помогает Талибану — предоставляет информацию, оружие, деньги. — Премьер-министр смотрел в потолок, будто выдумывал все это. — Допустим, мы узнаем, что он готовится покинуть страну. Он ведь догадывается, что мы на него охотимся. Поэтому у наших людей есть только день, от силы два, чтобы добраться до него, допросить, задержать. Ну?

— Что — ну?

— Когда ко мне с этим приходят из штаба, что мне говорить? Просить подождать, пока мы не сверим все наши ежедневники, отменим совещания, заседания, деловые обеды, вечера в опере? Или свидания с любовницами, если говорить о Монберге? Должен ли я сказать тем храбрым мужчинам и женщинам, сражающимся в безнадежной войне посреди далекой и жестокой страны, мол, подождите недельку-другую, и тогда я, может быть, перезвоню вам насчет «да» или «нет»?

Бука трясло от напряжения. Он молчал.

— Что бы вы сделали на моем месте, Томас? Помните, что с момента, когда секретное решение оказалось зафиксировано на бумаге здесь, проходит не больше суток, прежде чем о нем узнают на улицах Кабула. Это мне доподлинно известно.

— Вы с самого начала знали, кто был тот офицер…

— Нет, не знал. И сейчас не знаю. Вы хоть слышите, что я вам говорю? Я не хочу знать. И спрашивать никогда бы не стал. Все, что я понимал, — это то, что мне необходимо принять решение. Нам не хватало денег, не хватало войск.

— Вы могли бы что-нибудь сделать, чтобы остановить это безумие. Когда убили Анну Драгсхольм…

— Это реальный мир! — Повелительным жестом Грю-Эриксен остановил Бука. — А не идеальная картинка, которую мы хотели бы видеть. Сейчас Дания ведет войну — и проигрывает ее! Талибы же постоянно набирают силу. Они используют каждую нашу слабость. Если бы мы поднесли им на блюдечке такой скандал… что бы они сделали — как по-вашему? Уселись бы с нами за стол переговоров и принялись бы искать решение? И что сказали бы матери и отцы солдат, вернувшихся домой в гробах? Стали бы они благодарить нас? Меня лично?

Он подтянул к себе кресло из-за стола, сел, закрыл лицо руками. На мгновение он превратился в старого и смертельно уставшего человека, но вскоре политик в нем снова одержал верх.

— Когда я только начинал работать в правительстве, я был таким же, как вы. Мечтал делать добро, бороться за справедливость. Но бог мой… — Он выпрямился, положив сжатые кулаки на полированную столешницу. — Все не так просто. Мы живем в опасном, раздробленном мире. Послужите здесь подольше, и увидите сами. Настанет день, и вам обязательно доложат, что где-то совсем рядом случилось нечто ужасное. Настолько ужасное, что вам даже не захочется слышать. — Он развел руками. — И как вы тогда поступите? Попросите отчет, заключение экспертов, будете хвататься за варианты. А вам ответят… — Грю-Эриксен на миг прикрыл глаза. — Вам ответят, что вам лучше не знать. Как вы мне однажды уже говорили…

Бук припомнил, как произносил примерно эти слова. Ему показалось, что с тех пор прошла целая жизнь.

— Если не вы ответственны за эти события, то кто? — спросил он хрипло.

— Все, — ответил Грю-Эриксен неожиданно старческим, ломким голосом. — Или никто. Или вы. — Тень улыбки. — Или я, когда ночь на излете, а я так и не смог сомкнуть глаз. Совесть — чудесная штука. Особенно ваша. — Он положил ладонь Буку на руку. — Вы нужны нам здесь. Чтобы останавливать нас, когда мы заходим слишком далеко…

— Погибли люди!

— Я знаю. Но иногда нужно уметь заглушить в себе этот назойливый праведный голос. Иногда нужно забыть о демократии ради того, чтобы защитить демократию. — Его пальцы крепче сдавили руку Бука. — Я надеялся, что вы сможете понять это лучше других. Если бы здесь был сейчас ваш брат…

— Не трогайте мертвых, — мрачно перебил его Бук. — У меня в голове их достаточно и без ваших напоминаний.

— Не столько, сколько у меня, — едва слышно проговорил Грю-Эриксен. — И все знали меня по имени. — Он обвел взглядом огромный кабинет. — Переходя через мост, ведущий на Слотсхольмен, мы заключаем сделку с дьяволом. Рано или поздно все это понимают. Вам пришлось заплатить слишком высокую цену, чтобы понять. Но вы мне нужны, Томас. Нужен ваш ум, ваша неискушенность. — Он улыбнулся. — И ваша невыносимая наивность тоже.

Премьер-министр поднялся, положил твердую ладонь на плечо Бука.

— Обещайте, что будете и дальше указывать мне на мои ошибки. И тогда мы вместе добьемся…

— Вы, должно быть, не в своем уме, — сказал Бук, стряхивая с себя его руку. — Когда я все расскажу Краббе и Биргитте Аггер, вам конец. К утру здесь от вас не останется и следа.

— А вы так ничего и не поняли, — продолжал улыбаться премьер-министр. — Все-таки ваше детское упрямство мешает вам…

— С меня довольно…

— Вам нечего рассказывать, да и некому. Этот секрет уже давно всем известен. Пойдемте…

В торцевой стене комнаты высились двустворчатые черные двери с орнаментом из звезд. Грю-Эриксен прошествовал к ним торжественно, шагая почти как солдат.

— Приглашаю вас, Томас, пообщаться с тем, кто уже выслушал меня и согласился, что самое важное в нашей ситуации — это продолжать борьбу за правое дело.

— Ваши игры…

— Никаких игр, — быстро сказал премьер-министр. — И никаких партий и альянсов. Когда речь идет о войне, мы едины. Вы ведь этого хотели?

Двери медленно распахнулись. За ними открылся зал, полный людей. Потный, тяжело дышащий Бук сделал несколько шагов и остановился на пороге, уже зная, что увидит.

Там были Эрлинг Краббе и Биргитта Аггер, лидеры партий меньшинств, все до единого члены кабинета министров. Вся политическая элита Слотсхольмена — враги на бумаге, они собрались здесь вместе в полном согласии.

Герт Грю-Эриксен встал в центре зала, обернулся к Буку и поманил его рукой.

— Томас! — раздался сзади высокий женский голос.

Бук не двигался.

— Томас. — К нему подбежала Карина Йоргенсен и, мягко взяв под локоть, потянула за собой. — Журналисты уже здесь. Вас ждут, пора начинать.

Он разбил боковое окно в машине Странге своим пистолетом, открыл замок, вытащил человека в синем тюремном костюме и в наручниках наружу. Грубо вытолкал через калитку в мемориальный парк, привел к бывшему стрельбищу с тремя столбами.

На земле лежало два неподвижных тела. Ему понадобятся ключи от наручников, они наверняка у Странге.

А еще ему нужен план и хорошая история, но и с этим он уже наполовину справился.

Рабен рванулся, покатился по траве. Удар ботинком в живот, еще один в подбородок. Потом он приставил к его лицу пистолет, и Рабен наконец затих.

— Неблагодарная скотина, — процедил он и нанес ему еще один удар — в пах.

Протерев оружие куском ткани, припасенным в кармане, он присел на корточки над хрипящим, окровавленным Рабеном, вложил рукоятку пистолета в его пальцы, сделал два быстрых выстрела в тело, распростертое в нескольких метрах. Труп Странге дернулся раз, другой, снова застыл. Женщина лежала неподвижно с тех пор, как он стрелял в нее. Но слишком далеко для такого же трюка. Пусть пока остается там, где есть.

План.

Он принес с собой два пистолета. Отбросил тот, которым только что стрелял, в траву рядом со столбами. Вынул второй, встал над скрюченным от боли человеком, кашляющим кровью.

— Это ты заставил его, — просипел Рабен, пытаясь плечом вытереть с лица грязь и кровь. — Тебя найдут…

Он цинично засмеялся:

— И не надейся. Думаешь, смерть такого червя, как ты, имеет какое-то значение? А кроме того… — Человек с пистолетом в руке отвлекся от своей цели на мгновение. — Ты и вправду ничего не помнишь? Я-то думал, ты морочишь всем голову. Но, видно…

— Чего не помню?

Он опять опустился рядом с Рабеном на корточки.

— Это ведь ты все начал. Ты застрелил первого ребенка. Странге был хорошим офицером и здравомыслящим человеком. Он убил бы любого, но только если бы для этого была причина. — Он с интересом разглядывал Рабена. — В твоих показаниях об этом ничего не было. Зато нам все рассказал Странге. И твои бойцы тоже. Неужели ты не заметил, как они тебя боялись? — Он закинул голову и захохотал, похожий на волка, воющего на луну. — Все это время ты гонялся за монстром и не знал, что этот монстр — ты сам.

Ознакомительная версия. Доступно 20 страниц из 129