Обнять своих детей, мужа, сказать им, что она их любит. Но она оказалась здесь, в километрах от дома, снова и снова ища жертв, преступников, допрашивая людей, копаясь в их грязной жизни. Это было ее судьбой как полицейского. Работа, которая часто подвергала ее эмоции суровому испытанию, но которую она выбрала сама.
Колин Маниль был старым жандармом со сгорбленной спиной, пахнущим нафталином, а его красный нос свидетельствовал о пристрастии к спиртным напиткам. На первый взгляд симпатичный, он встретил ее в своем кабинете с вежливой улыбкой, на которую Люси с трудом ответила. Ей нужно было любой ценой сосредоточиться на время этого интервью. Ее коллега попросил ее объяснить причину своего визита, и она выполнила его просьбу.
— Вы думаете, с ней случилось что-то серьезное? — спросил он, когда она закончила.
— Слишком рано об этом говорить. Но мы пытаемся понять, кто была эта девушка. И я думаю, что у вас есть информация, которая может нам помочь.
Он подошел к кофеварке.
Не очень вдохновляющей, учитывая черноватый налет на пластиковом носике.
— Я достал дело. Скажу честно, странная история. Кофе?
— Нет, спасибо.
Он налил себе полную кружку и сел напротив нее. Его стол был завален сувенирами, медалями, безделушками. На стенах висели марафонские номера.
Колин Маниль, несомненно, в другое время был великим спортсменом. — Это произошло утром в Институте судебной медицины в Эврю в мае прошлого года. Судебный медик, которого вызвали после обнаружения тела в канале и который собирался спокойно подготовиться к вскрытию, заметил, что окно сбоку здания было взломано.
Он все же вошел, полагая, что там больше никого нет, и столкнулся в коридоре с Эммой Дотти. Она попыталась убежать, но судмедэксперт без применения силы удержал ее, пока не прибыли подмога.
— Что она там делала?
— Фотографировала останки. По крайней мере, так мы предполагаем.
Мозг Люси работал на полную мощность. Кость в лесном трупе привела к Дотти. Та исчезла, но перед этим незаконно проникла в морг. Была ли связь с ее исчезновением?
— Вы предполагаете? — повторила она.
— У нее был фотоаппарат, но карта памяти так и не была найдена. До нашего прибытия она успела убедить судмедэксперта отпустить ее в туалет. Вероятно, там она и избавилась от карты. Поэтому мы не смогли предъявить ей обвинение в краже фотографий или надругательстве над трупами. Но одно можно сказать наверняка: она обошла все залы, поднимала простыни, открывала ящики, в которых лежали тела...
Он окунул в кружку печенье и с аппетитом откусил кусок. Неукоснительная гигиена марафонцев теперь казалась ему чем-то далеким, как свет звезд.
— Во время задержания, — продолжил он, — она призналась в своих мрачных наклонностях. Такие вещи, которые заставляли ее ходить по ночам на кладбища, чтобы смотреть на могилы. Чтобы понюхать смерть, понимаете, какое безумие. Она рассказывала, что хотела побывать в морге. Посмотреть на настоящие трупы.
Он доел печенье. Выпил глоток кофе.
— Мы провели обыск у нее дома. Вы наверняка видели все эти восковые слепки...
— Да.
— Это было жутко, но ничего незаконного там не было. Ее приговорили к шести месяцам условно и обязательному лечению у психиатра, которому она, насколько я знаю, подчинилась.
Люси бросила взгляд на досье, которое Колин Маниль достал для нее. Десятки страниц процедур. Тяжелая пища, которая не подсказывала ей, как найти Дотти. Она подняла глаза на жандарма.
— Почему именно судмедэкспертиза в Эврю? Мы же в ста километрах от Парижа.
— Вы думаете, мы не спросили ее об этом? Она сказала, что нашла это место через Интернет. Большинство судмедэкспертиз входят в состав больниц, поэтому к ним трудно проникнуть. Это отдельное здание, в отдаленном месте. Никакой охраны. Смерть редко бывает предметом вожделения. Эта Эмма Дотти знала ответ на все, лейтенант. Я помню ее как уверенную в себе женщину, очень умную, что было тем более удивительно. Но вы знаете, в криминальном мире нет правил...
Люси задумалась, скептически. Соседка объяснила ей, что Дотти была известной скульптором, отлично знала анатомию и посещала медицинские школы.
— Учитывая ее профессию, она наверняка не раз сталкивалась с трупами, — предположила она.
Если она хотела их увидеть, почему просто не попросила кого-нибудь из знакомых открыть ей двери морга или одной из тех комнат, где практикуются студенты? Зачем рисковать взломом?
— Я не знаю.
В этот момент она заметила напряжение на лице полицейского.
— Вы мне что-то не сказали?
— Я вам все сказал. Дело закрыто, ничего интересного...
Люси не была обманута, но решила, что больше ничего не вытянет из этого разговора. Она убедилась, что жандарм пришлет ей материалы дела, если понадобится, встала и поблагодарила его. Когда она уже собиралась выйти из комнаты, за ее спиной раздался голос.
— Подождите...
Люси обернулась. Маниль стоял, положив руки на стол, с раздраженным видом.
— Закройте за собой, пожалуйста...
Без слова она послушалась. Его коллега подошел к металлическому шкафу.
— Послушайте, я не хочу отпускать вас, не показав вам кое-что. Не знаю, поможет ли вам моя история, но... я сделал это сопоставление гораздо позже, когда приводил в порядок свои бумаги. Странный случай. Очень странный...
13
Колин Маниль вытащил из шкафа еще одну папку, очень тонкую, и положил ее перед собой.
— Жертва в деле, о котором я вам расскажу, звали Натали Шарлье, 55 лет. Она жила в загородном доме в десяти километрах отсюда. Ее дочь нашла ее мертвой внизу лестницы с переломанной шеей.
Ее голова была под прямым углом к телу...
Он показал ей фотографию женщины, когда она была еще жива. Короткие вьющиеся волосы, квадратное лицо, жесткий блеск в глазах. Люси задалась вопросом, почему он не предложил ей посмотреть фотографии трупа, о котором он так подробно рассказывал. Обычно между коллегами так делали.
— Она жила одна, — пояснил он. — Взлома не было, следов насилия тоже. Мы опросили соседей, проанализировали ее звонки, допросили родственников. Ничего подозрительного. Вскрытие тоже указывает на несчастный случай. Простой несчастный случай. Как будто это должно было с ней случиться...
Люси нахмурилась.
— Почему вы так говорите?
На этот раз он порылся в запертом ящике своего стола.
— То, что я вам покажу, не входит в дело. Это, так сказать, личные исследования.
Он открыл папку и протянул ей вырезку из газеты. - Смертельный обвал вблизи Фонтен-ле-Пюи, - гласил заголовок.
— Эта
