Парень потер запястья и расквашенный нос, который успел приобрести баклажановый оттенок.
– Спасибо.
Данте похлопал его по плечу:
– Далеко, пожалуйста, не уходи. Не хочу, чтобы эти придурки тебя пристрелили.
– Знаете, кто из них меня больше всего пугает? Женщина. Тот лысый распускает руки, но она…
– Ты прав, я и сам иногда ее боюсь. Например, сейчас. Ладно, вылезай.
Марио вышел из машины, и Данте сел за руль. До сих пор полицейские были заняты спором и его маневры оставались незамеченными, но, когда он достал оставшийся в кармане ключ и завел двигатель, Коломба бросилась к автомобилю.
Данте захлопнул дверцу и сдал назад.
– Какого хрена ты делаешь?! – крикнула в окно Коломба.
– Извини, КоКа, – задыхаясь, сказал Данте и надавил на газ.
Коломбе пришлось отпустить дверную ручку, чтобы ее не потащило вслед за машиной. Она с ужасом увидела, что автомобиль нацелился прямо на магазин Юссефа.
– Нет! Твою мать!
Данте воображал, что в последний момент кубарем выкатится из автомобиля, как какой-нибудь Брюс Уиллис, но его парализовало от ужаса, и, когда машина врезалась в стальные рольставни, он так и остался за рулем. Закрыв голову руками, он в полубессознательном состоянии соскользнул вниз по сиденью. От удара автомобиля, влетевшего в него на скорости сорок километров в час, старое ржавое полотно сорвалось с вала и, разбив витрину, рухнуло в помещение. Вдребезги расколотив заднее стекло машины, наполовину въехавшей в магазин, рольставни сшибли полку с DVD-дисками, а та упала на компьютер и расколола экран. Данте ударило подушкой безопасности и завалило осколками стекла. Крупный стальной обломок полоснул его по голове, сильно оцарапав кожу.
Открыв дверцу, он вывалился на пол и в тот же миг ощутил на себе хватку Коломбы, которая рывком подняла его на ноги. Три амиго нацелили пистолеты на сумрачное помещение, готовые при первом шорохе открыть стрельбу. Коломба такой возможности не имела – ее оружие конфисковали.
– Какого хрена ты натворил!.. – В ее зеленых глазах сменяли друг друга беспокойство и ярость.
– Взял на себя ответственность, которой ты побоялась, – пробормотал Данте, стараясь как можно меньше шевелить рассеченной и ноющей нижней губой.
– Ты взял на себя ответственность за всех! Включая людей, которые здесь живут.
– И ничего страшного не случилось. Видишь? – отозвался Данте и, не обращая внимания на дула пистолетов за своей спиной, вошел внутрь. Под подошвами хрустели осколки. В нос ударил запах какой-то химии, и на секунду он испугался, что ошибся и спровоцировал утечку газа, который мог прикончить весь квартал. Но пахло не цианидом, а кислотой.
Залитый кровью Данте, задержав дыхание, пересек комнату и подбежал к креслу, которое видел на экране айпада. Сидящий в нем человек, казалось, мирно спал, опустив голову на покоящиеся на овальном деревянном столике руки. Данте замер.
«Слишком поздно».
Коломба снова схватила его за плечо:
– Уходи. – Она подтолкнула его в направлении разбитой витрины. Три амиго закричали, приказывая сидящему мужчине поднять руки и опуститься на колени. Данте выбежал на улицу подышать, а Коломба подошла еще на шаг к неподвижному человеку и положила руку ему на плечо. Легкого прикосновения оказалось достаточно, чтобы он соскользнул на пол. Тело упало на спину, перевернув стоящий рядом таз. На полу зашипела кислота.
При свете уличного фонаря Коломба и три амиго увидели, что у мужчины больше нет лица.
9
Перед магазином собралась небольшая толпа. Сколько бы Альберти ни надрывал горло, разгоняя привлеченных грохотом разбитой витрины зевак, они настойчиво пытались заглянуть внутрь.
Коломба, Эспозито и Гварнери разглядывали лежащий перед ними труп, стараясь не наступить ни на вещдоки, ни на лужи кислоты. Сквозь разъеденное серной кислотой лицо мужчины проступал череп. Больше всего поражали превратившиеся в подобие омлетной массы глаза.
– Он умер недавно, – сказал Эспозито, который повидал немало трупов на своем веку. – Максимум пару часов назад.
– Когда брился с помощью кислоты? – спросил Гварнери.
– Эпиляция с гарантированным результатом. Почему бы тебе не попробовать?
Коломба подошла к стоящему на тротуаре Данте. Тот едва держался на ногах и был вынужден прислониться к стене магазина, прижимая к голове бумажный платок. Его элегантный костюм был изорван в лохмотья, а панама посерела от пыли.
– Который из двух? – спросила она.
– Хозяин дома. Фарид Юссеф, – уверенно сказал Данте. – Террорист погиб при изготовлении новой порции газа. Гип-гип-ура! – с сарказмом добавил он.
– Возможно, так и случилось.
– Нет. КоКа, это убийство.
– Его мог убить сообщник.
– Или Мусту ждет та же участь, что постигла его друга. Дай мне взглянуть на место преступления. Мы можем спасти этому придурку жизнь.
– Об этом позаботится целевая группа.
– Ты говорила, что, если построить расследование на неверной предпосылке, можно потерять уйму времени. Думаешь, твои гениальные коллеги встревожатся, узнав, что Муста в опасности? Или предпочтут подождать, пока его труп не найдут в канаве с Кораном под мышкой?
– Ты и сейчас недоволен? Что нужно сделать, чтобы ты наконец успокоился? – раздраженно спросила Коломба.
Данте промокнул губу, которая снова начала кровоточить.
– Мне нужна правда, и Муста может мне ее сказать. Если, конечно, доживет до разговора. Дай мне попробовать. Что ты теряешь? Мы все равно уже влипли.
Поколебавшись некоторое время, Коломба поняла, что терять ей больше нечего. Как бы абсурдно ни звучали рассуждения Данте, в них присутствовала определенная логика.
– Скоро приедет полиция. Позаботься о том, чтобы тебя не застали внутри.
Данте набрал полные легкие воздуха и, оттолкнув бросившихся ему наперерез Альберти и Гварнери, вбежал в магазин. Обведя взглядом комнату, он немедленно заметил на полке единственную во всем помещении книгу – Коран. Это шло вразрез с тем, что Данте знал о Юссефе, и он представил, как сцену подготавливает чья-то загадочная рука. Та же рука оставила здесь две пластиковые канистры с химикатами, которые, безусловно, требовались для изготовления смертельного газа. Идеальное место преступления. Кто, кроме него, усомнился бы в достоверности столь недвусмысленной картины?
Данте подошел к трупу. Чтобы не прикасаться к нему голыми руками, он достал из свалившейся на пол картонной коробки пару одноразовых перчаток и ощутил исходящий от них легкий аромат. Он принюхался: пахло апельсинами и сухой листвой. Возможно, какой-то химикат? Запах казался слишком искусственным для обыкновенной косметики. Но Данте был уверен, что ни один предмет в комнате так не пах. Может, он и дымил как паровоз, но обоняние у него было превосходное.
Проклиная спешку, Данте надел латексные перчатки и обыскал мертвеца. Осмотр не дал никаких результатов, но один из пальцев его перчатки слегка прилип к запястью покойника. Данте снова прикоснулся к его руке. Латекс отлепился от запястья с легким чмоканьем.
«Клей. Клейкая лента».
Судя по позе погибшего и отсутствию следов на теле, кто-то примотал его к креслу скотчем и освободил, прежде чем убить. Кто бы это ни совершил, он знал свое дело.
До слуха Данте донесся стремительно приближающийся вой сирен. Он торопливо огляделся. В углу валялась еще одна пара скомканных одноразовых перчаток. На подушечках перчаток темнели крупные пятна. Снова принюхавшись, он узнал под другим, более резким запахом уже знакомый аромат апельсинов.
– Проваливай, Данте! – закричала Коломба. Стоя на улице, она уже различала огни проблесковых маячков.
Схватив одну из перчаток, Данте сунул ее в карман и бросился прочь из магазина. Полицейские сирены становились оглушительными. Марио переминался с ноги на ногу на тротуаре и, казалось, готов был пуститься бежать. Данте скрепя сердце покачал головой.
«Я не могу избавить тебя от последствий. Мне жаль».
