— Ферриса?
— Да.
— Что дальше?
— Несомненно, босс попросит меня связаться с властями Израиля.
Еще одна пауза. Мокрый снег хлопал по окну и ставками стекал с него. Двенадцатью этажами ниже жуткая пробка из машин медленно продвигалась по мосту Жака Картье. Задние фонари машин образовали непрерывную красную ленту.
— А ты уверена, что это именно скелет с фотографии Кесслера?
Хороший вопрос. Об этом я как-то не подумала.
— Скорее всего, да.
— Уверена на сто процентов? Может, стоит еще раз взглянуть?
— Сейчас так и сделаю.
— Ты позвонишь мне до того, как свяжешься с израильскими властями?
— Зачем?
— Обещай, что позвонишь мне первому.
Почему бы и нет? Именно Драм заварил всю эту кашу.
— Конечно, Джейк.
Повесив трубку, я минуту сидела, держа руку на телефоне. Джейк беспокоился по поводу израильских властей. С чего бы?
Хотел первым предъявить права на опубликование открытия? Боялся упустить скелет? Не доверял своим израильским коллегам? Или израильским властям? Ничего не знаю. Почему я не спросила?
Я проголодалась, да еще спина разболелась. Захотелось вернуться домой, поужинать с Берди и Чарли и завалиться в кресло с книгой.
Вместо этого я достала фото, которое мне дал Кесслер, засунула его под микроскоп и стала медленно продвигать снимок сверху вниз.
Глазницы. Ничего.
Нос. Ничего.
Скулы. Ничего.
Я размяла шею.
Снова — микроскоп.
Начала разглядывать челюсти, сравнивая фотографию и экземпляр на моем рабочем столе.
Что-то не сходилось.
Вернувшись к микроскопу, я сделала увеличение больше. Зубы. Сфокусировалась на центральном резце и медленно двигалась к концу челюсти.
По спине пробежали мурашки.
Я встала, отыскала увеличительное стекло и подняла череп. Повернув его нёбом кверху, изучила расположение зубов.
И закрыла глаза.
Что, черт возьми, все это значит?
13
Я вынула фото из-под микроскопа и перенесла его к черепу. С помощью увеличительного стекла принялась считать от центра вправо.
Два резца, один клык, два малых коренных. Промежуток. Два коренных.
У скелета на фотографии отсутствовал верхний правый коренной зуб.
У скелета на моем столе — нет.
Он не с фотографии?..
Я вернулась к микроскопу, чтобы рассмотреть череп. Сосредоточилась на верхнем резце. Под увеличением рассмотрела корни зуба — они слишком выступали. А края углублений были пористы и как будто изрыты.
Ничего особенного.
Что действительно привлекало внимание, так это состояние жевательной поверхности верхнего правого первого зуба. Его кончик был длинный и закругленный, в то время как соседние зубы полностью сточились.
Да что же это такое?!
Я сомкнула челюсти скелета и оценила прикус. Этот зуб касался нижнего ряда раньше всех остальных. В таком случае он должен больше сточиться, чем его соседи, — уж не меньше, это точно.
Я откинулась на спинку стула и стала думать.
Получается, что у нас есть два варианта. Вариант А: это не скелет с фотографии. Вариант Б: это тот самый скелет, но со вставленным зубом.
Если зуб вставной, то появляются еще две версии. Первая: это зуб, который выпал из челюсти и потерялся. Подобное случается довольно часто. Вторая: это другой зуб, ошибочно вставленный в челюсть. Такая версия объясняла разницу в кончиках зубов.
Когда же зуб вставили заново? Здравыми казались три идеи: или в момент захоронения, или во время раскопок, производимых Ядином, или в период нахождения скелета в музее.
Внутренний голос подсказывал, что правильный вариант — второй. Так, хорошо. Если зуб заменили во время раскопок в Масаде, то кто это сделал? Вариантов множество. Ядин. Цафрир. Хаас. Один из землекопов.
Что предпочтительнее?
Кто-то из помощников нашел зуб рядом со скелетом и попробовал вставить его в челюсть. Подошло. Так и оставил. Кости в «пещере-2001» были перемешаны. Точно восстановить сложно. Студенты и неквалифицированные рабочие экспедиции часто допускают подобные ошибки.
Итак, что это? Преднамеренное действие или простая ошибка? Или все-таки передо мной вообще не тот скелет?
Нужен стоматолог.
Сегодня субботний вечер, десять минут восьмого. Я знала, что скажет Марк Бержерон, наш зубной эксперт из лаборатории. Рентгеновский анализ можно сделать только в понедельник.
Расстроившись, весь следующий час я изучала фотографию под увеличением. И не нашла анатомических особенностей или деталей, отличающих скелет на снимке от скелета на моем столе.
Остаток вечера я чувствовала себя соблазненной и покинутой. Пришлось смотреть с Берди баскетбол. Мы болели за разные команды.
* * *
Воскресное утро я провела в Интернете, чтобы найти и заказать бестселлер Донована Джойса «Манускрипт Христа». В рекламе говорилось, что это самая шокирующая из когда-либо написанных о христианстве книг.
Каждый час я звонила Джейку. Его телефон был выключен. Оставила ему сообщение и попыталась найти его в отеле. Он съехал.
Райан выполнил свое полицейское задание, арестовав трех человек и конфисковав партию сигарет. Он появился в шесть с усталыми глазами и недосушенными волосами. После недолгих споров мы выбрали для ужина суши-бар «Кацура».
В воскресенье на улице всегда тихо. По дороге нам встретилась лишь парочка студентов. А может, это из-за мерзкой погоды.
Покончив с суши, я быстренько рассказала Райану о моих мыслях по поводу скелета. Белый мужчина от сорока до шестидесяти и так далее.
— Таким образом, анализ показывает, что это не семидесятилетний старик из «пещеры-2001», не тридцатитрехлетний Иисус и не восьмидесятилетний Иисус Донована Джойса.
— Но ты уверена, что скелет с фотографии — именно тот, что Лернер украл из музея, передал Феррису, а тот — Мориссоно?
— Джейк уверен в этом. Он разговаривал с археологом, работавшим в «пещере-2001». И я не нашла никаких различий, кроме странного зуба.
Я рассказала Райану про зуб.
— Значит, ты подозреваешь, что это не тот скелет?
— Или тот, только ему вставили зуб.
— Кто-то при раскопках нашел пропавший зуб и прикрепил его обратно?
— Возможно.
— Ты очень уверенно говоришь.
— Край зуба менее сточен.
— В смысле, вставной зуб принадлежал кому-то помоложе?
— Да.
— И что это значит?
— Понятия не имею. Может, просто перепутали. У Ядина работали студенты. Вероятно, кто-то из них ошибся.
— Когда ты собираешься нанести визит Бержерону?
— В понедельник.
Райан рассказал мне новости по делу Ферриса.
— Когда я ввел в поисковую систему имя «Кесслер», результат оказался нулевым.
— Отсутствие преступников-евреев?
— Мейер Лански, — напомнил Райан.
— Признаю свою ошибку.
— Багси Зигель.
— Дважды.
— Давид Беркович.
— Трижды.
— Как звучит, — пошутил Райан.
— Почти стихи, — согласилась я.
— Затем я стал выискивать, что это за парень по имени Гершель Каплан, которого мне тоже выдал поисковик.
Я задумалась. Что следует за «трижды»? Четырежды? Пять раз подряд?..
— Каплан — мелкий жулик. Замешан в мошенничестве. Подделка кредитных карточек, чеков. Также проходит под именами Гершель Кантор и Гарри Кестер.
— Дай-ка я догадаюсь. Кесслер — еще один псевдоним Каплана?
— Герш Кесслер, — сказал Райан и вытащил из кармана снимок. — Это твой парень?
Я внимательно изучила его. Очки. Темные волосы. Только бороды нет.
— Может быть. Они что, все выглядят одинаково? — сказала я, чувствуя себя тупицей.
Зажмурилась и представила Кесслера. Открыв глаза, снова посмотрела на фото. Подсознательные воспоминания.
Длинная шея. Нависающие веки. Слово, которое возникло у меня тогда в голове при виде Кесслера. «Черепаха». Я вспомнила.
