– Ни с каких, но я смотрю канал «Дискавери».
– О’кей, тогда, возможно, на другом канале тебе могут объяснить, что такую гематому можно получить при падении, надорвав спину или во время занятий гимнастикой.
– Барт, ты должна еще раз осмотреть тело. Зная, что искать, ты можешь обнаружить что-то, что раньше от тебя ускользнуло.
– Ничего от меня не ускользнуло! – резко сказала она. – Мне платят потому, что от меня ничего не ускользает.
Данте понял, что допустил еще одну ошибку.
– Прости, прости, я неудачно выразился! – с напускной горячностью сказал он. – Но взгляни на него еще разок, пожалуйста. Может, сделаешь заборы с ран? Возможно, псилоцибин и псилоцин попали в кровь через них.
– Не могу.
– Достаточно найти их следы на одной из царапин, чтобы доказать, что кто-то им манипулировал. Это будет доказательством, понимаешь?
– Говорю тебе, не могу. Я завершила аутопсию. Перед твоим приездом я встретилась с магистратом и передала труп в ее распоряжение. Тело забрали и перевезли в военный морг из соображений безопасности.
– Чьей безопасности?
Барт издала мученический вздох:
– Мы закончили?
– Не совсем. Ты нашла на его коже следы клея?
– Откуда ты знаешь? – изумилась Барт. – На руках. Если он связал сообщника скотчем, это нормально.
– Нет, Муста был в перчатках. Его тоже связывали.
– Кто?
– Пока не знаю. – Данте достал из пачки последнюю сигарету и закурил. – Есть еще что-нибудь, что могло бы мне помочь? Частицы, следы на одежде…
– Это не моя компетенция, – сказала Барт. – Знаю только то, что мне сообщили, чтобы я могла провести сопоставления. Единственное, чего не было ни у него дома, ни в доме его сообщника, – это бетонная пыль. Подобный состав используется при строительстве жилых домов, в нем нет примесей гидроизоляции и краски.
– Где-то идет стройка…
– Он мог испачкаться где угодно. Пыль была у него даже в волосах. – Барт взглянула на часы. – Мне нужно успеть на поезд. К счастью, они снова ходят.
Данте сжал ее ладонь в своих:
– Спасибо. И прости, что впутал тебя.
– Не строй мне глазки, подхалим, – смягчилась Роберта. Ей было сложно злиться на Данте, ведь он просто был самим собой. – Не пропадай, ладно? Если тебя как-нибудь занесет на север, помни, что ты приглашен на ужин на мою вегетарианскую лазанью.
Данте кивнул:
– Отлично. Спасибо, Барт.
– И не делай ничего, о чем можешь пожалеть.
– Боюсь, это невозможно.
– Тогда не делай ничего, о чем я могу пожалеть.
Дождавшись, пока Барт отойдет подальше, Данте позвонил Альберти.
19
Один из углов гаража Альберти отвел своему собственному, единственно важному искусству – музыке. С помощью подключенной к компьютеру MIDI-клавиатуры он сочинял будущий шедевр, который намеревался посвятить жертвам трагедии в поезде. Трек назывался «Без десяти полночь» – час прибытия поезда на вокзал Термини – и начинался с басового риффа, который должен был имитировать движение состава, но вопреки всем его усилиям больше напоминал аккорды «Макарены».
Его мобильник завибрировал и упал на клавиатуру.
– Что-то случилось, господин Торре? – встревоженно спросил Альберти в трубку.
– Нет, но тебе улыбнулась удача. Я беру тебя на прогулку.
– Куда?
– Спорим, никогда не догадаешься. По пути не забудь купить мне пачку сигарет.
Альберти заехал за ним в район Верано и без особого удивления отвез в Малаволью. По дороге Данте в двух словах объяснил ему, что хочет найти. Площадь с фонтаном была все еще оцеплена полицией и окружена заграждениями, и они припарковались в сотне метров от нее.
– Можешь устроить мне еще одну небольшую экскурсию в магазин? – спросил Данте.
– Кажется, вы переоцениваете мое звание, – сказал Альберти.
– Ладно, обойдемся. – Данте представил, как два человека покидают магазин и садятся в стоящий на улице автомобиль. Один из них в обмороке, беззащитен. Лампочки перегорели, во дворе темно, и женщине – ангелу – удается оттащить Мусту в машину, оставшись незамеченной. Парень весил не больше шестидесяти пяти килограммов, но нужно было обладать немалой силой, чтобы унести его бесчувственное тело. – Допустим, ты припарковался там, где сейчас стоит патрульная машина, – сказал Данте. – Какой дорогой ты бы поехал, чтобы тебя не увидели?
– Можно мне посмотреть поближе?
Они подошли к самому заграждению и оглядели прилегающие улицы. Одна из них вела в окруженный высокими стенами тупик, а другая – широкий проспект – к кольцевой дороге.
– Я бы поехал по проспекту, – сказал Альберти.
– Ответ неверный: на перекрестке камера. – Данте показал на светофор в трехстах метрах от магазина.
– А, понял… – Альберти почесал подбородок, изучая окрестности. – Вон там банкомат, он тоже под видеонаблюдением, а там тупик. Отсюда невозможно уехать, не наследив, хоть ваш таинственный ангел мог этого и не понимать.
– Сомневаюсь. – Данте был уверен, что, кто бы ни стоял за инсценировкой, вряд ли он допустил бы столь элементарные оплошности.
– Ну тогда, может, эта женщина никуда его не увозила, а просто накачала наркотиками и оставила где-то неподалеку, после чего Муста отправился взрывать себя на своих двоих.
Данте покачал головой:
– С момента его побега из дому до нашего приезда сюда прошло чуть больше часа. Она бы физически не успела дать ему наркотики и подготовить к суицидальной миссии. Нет, она увезла его куда-то, чтобы обработать без помех. – Они направились к светофору. В просвете между стенами домов примерно в двухстах метрах от магазина показалась пешеходная дорожка, огибающая пустырь. – Как насчет этого маршрута?
Альберти критически оглядел тротуар:
– Высоковато, но на джипе можно и заехать.
Данте включил подсветку на мобильнике.
– Посмотрим, куда он нас приведет.
– Возьму фонарик из машины, – сказал Альберти и вспомнил, что, когда доставал его в последний раз, ничем хорошим дело не закончилось.
Освещая дорогу фонариком, Данте и Альберти вышли на пустырь. После недавних дождей земля стала сырой и вязкой, и им постоянно приходилось обходить овраги и заросли кустарника. Через пять минут огни и звуки города остались позади, и прогулка показалась им вполне приятной. Пустошь бороздили следы шин, кругом валялись упаковки от презервативов – значит они здесь не первые. Через четверть часа они, в облепленных грязью ботинках, вышли на дорогу и оказались перед забором, окружающим два недостроенных многоквартирных дома. Ворота порыжели от ржавчины, и, судя по количеству бутылок и мусора на площадке, стройку давно заморозили.
– Эти дома прозвали Динозаврами, – сказал Альберти. – Застройщик разорился и остановил работы.
– Откуда ты знаешь?
– Моя тетушка живет неподалеку.
– Как мило. Готов поспорить, она закармливает тебя пирожками.
Створки ворот были закрыты на цепь, и Данте наклонился, чтобы присмотреться к навесному замку. Замок казался таким же старым, как и все остальное, но скважина выглядела подозрительно чистой. Достав из кармана кусочек железной проволоки, Данте согнул его и вставил в замок.
Альберти счел нужным немедленно вмешаться:
– Господин Торре… Сами знаете, я всегда готов вам помочь, но это взлом с проникновением.
Данте улыбнулся:
– Знаешь, почему ты сегодня здесь?
– Потому что вам нужен вооруженный сообщник.
«Туше», – подумал Данте.
– Да, но почему именно ты? Я тебе объясню. Потому что ты хочешь отличиться перед Коломбой. Надеешься, что она поймет, какой ты молодец. И сейчас у тебя есть возможность себя показать.
Альберти понурился. Он понял, что проиграл.
– Да вы просто дьявол!
– Позже заставлю тебя подписать договор, – ухмыльнулся Данте и взломал замок.
20
Створки с легкостью раскрылись как раз настолько, чтобы Данте и Альберти протиснулись внутрь. Утрамбованная площадка вокруг двух недостроенных домов была завалена мешками с цементом и брошенным оборудованием, в числе которого была растерявшая колеса тележка.
