– Предъявите документы! – властно потребовал Кретов.
Чичи выложили на стол паспорта советского образца.
– Так-так-так, – перелистав засаленные странички, пробормотал Витька. – Прописка-то хоть и московская, но не совпадает. Улица Красного Маяка на противоположном конце города. Как вы очутились в Дегунине? Где законный хозяин жилплощади?
– Уехал за границу, в Испанию, а квартиру сдал нам, – поспешил объяснить второй чечен – высокий, худой, со смазливо-сусальными чертами продолговатого лица.
– Договор об аренде! – потребовал Рептилия.
Два «борца за независимость Ичкерии» (худой и кряжистый) многозначительно переглянулись. «Мусор жаждет получить взятку, – откровенно читалось в их глазах. – Ну так шайтан с ним! Пусть подавится! Лишь бы скорее отвязался!»
Кряжистый вытащил из кармана пару стодолларовых купюр.
– Э-э-э, брат, вот тебе договор! В двух экземплярах, – заговорщицки подмигнул он. Кретов важно насупился и притворился, будто погружен в раздумья. На самом деле он в соответствии с подробно оговоренным по дороге сценарием «милицейского спектакля» дожидался моего сигнала.
Между тем «старый знакомый» пристально рассматривал меня. «Неужто раскусил, сука?!» – тревожно подумал я. В следующую секунду эта догадка полностью подтвердилась.
– Они не менты, – приблизившись к кряжистому, быстро зашептал «знакомый» по-чеченски. – Тот брюнет – Скрябин. Перекрашенный и загримированный. Я опознал его по характерному шраму на щеке. В темпе убей второго. Скрябина возьмем живьем!
– Понятно, Казбек! – шепнул в ответ кряжистый и расплылся в широкой белозубой улыбке. – Мало двух экземпляров, да?! – с превосходно разыгранным добродушием сказал он. – Без проблем! Сейчас предоставим пять!
Чечен сунул руку за пазуху, но я не дал ему возможности достать оружие и, стремительно приблизившись, резко ударил локтем в висок. Не издав ни звука, кряжистый бревном рухнул навзничь. Витька проворно выхватил ствол. Послышался негромкий хлопок. Крупнокалиберная пуля, угодив в грудную клетку, отбросила худого к стене.
– Руки за голову, щенок! – направив на Казбека «макаров-особый», скомандовал я.
Изобразив всепоглощающий ужас, он торопливо обхватил ладонями затылок. Демонстрирующая крайнюю степень трусости мимика Казбека была чрезвычайно убедительна! Я поверил, что хмырь болотный сломался напрочь, презрительно фыркнув, расслабился, и тут случилось непредвиденное. Пистолет отлетел в угол, выбитый молниеносным круговым ударом ноги, а Казбек неуловимым движением извлек из-за пояса брюк нож и профессионально метнул, но не в меня, а в сердце Рептилии. Чеченец действовал на редкость грамотно, выбрав единственно верную в данной ситуации тактику: обезоружив одного противника, он мгновенно прикончил другого, вооруженного, а стало быть, наиболее опасного, и фактически выиграл бы половину схватки. Однако Казбек не предвидел наличия у Витьки пуленепробиваемого жилета. Кевлар задержал сталь, и Кретов не умер, а только пошатнулся, непроизвольно охнув. Голубые глаза «джигита» буквально вылезли из орбит от удивления.
Воспользовавшись замешательством Казбека, я провел мощный лай-кик[34] слева и, сорвав дистанцию, от души врезал ему правым кулаком в подбородок. Чеченец свалился на пол, но сознания не потерял и из положения лежа пытался ударить меня пяткой в пах. Своевременно отпрянув назад, я поднял обеими руками весьма кстати подвернувшееся тяжелое обшарпанное кресло и с размаху обрушил на голову начавшего медленно подниматься Казбека. Оглушенный, он уткнулся лицом в замызганный линолеум. На практике убедившись в живучести этого типа, я поспешил закрепить достигнутый успех: уперся коленом в правое плечо «старого знакомого», захватил соответствующую руку, заломил назад и рванул вверх на себя[35]. Казбек глухо зарычал. «Ишь ты, до сих пор в сознании», – раздраженно подумал я и наискосок рубанул ребром ладони по артерии, питающей мозжечок[36]. Мускулистое тело, вздрогнув, обмякло.
– Наконец-то, – с облегчением вздохнул я. – Крутой гад попался!
– Н-да уж! – морщась от боли, произнес Рептилия. – Ихний спецназовец небось!
– Не исключено, – согласился я, прикладывая пальцы к сонным артериям поверженного противника. Пульс, хоть и слабый, прощупывался. Затем я осмотрел кряжистого. Тот был безнадежно мертв.
– У, блин! Перестарался в спешке[37], – недовольно заворчал я. – Надо б кулаком да по челюсти... Два-то «языка» лучше, нежели один. Вдруг «сыворотка» пропала? А Казбек силен! Не чета слюнтяю Сулейману! Просто так не расколется! Ну да ладно, сделанного не воротишь! Вызывай, Витек, «санитаров»...
* * *
Паша с Геной, подогнав «Скорую» вплотную к подъезду, сноровисто погрузили в нее двух дохлых чеченов, а также связанного бесчувственного Казбека (разумеется, на носилках, укрытых простынями) и укатили в «излюбленное место». Я же не мешкая полез в заветный тайник. Ампулы с пентоналом натрия, по счастью, оказались там. Положив коробочку в карман, я внезапно вспомнил про другой загашник под ванной и, проверив его, обнаружил в целости и сохранности два пистолета с глушителями, изъятые мною у первых убитых чичей и спрятанные про запас еще в самом начале всей этой заварухи. Кроме того, там же нашлись мои сбережения – восемь тысяч долларов в целлофановом пакете. Тем временем Кретов сложил на столе сегодняшнюю добычу. У обоих убитых оказались при себе «браунинги» с разрешением на ношение. Под диваном нашелся короткоствольный автомат с глушителем, вероятно, принадлежавший Казбеку.
– Не хило затарились, – резюмировал пахан, любовно поглаживая трофеи. – Пять волын на дороге не валяются. Заберем с собой. Заверну-ка их вон в тот коврик да спрячу в багажник. Ты не против, Леш?
– Нет! – буркнул я и, пока Рептилия ходил к машине, внимательно обследовал свое жилище.
Непрошеные постояльцы загадили квартиру сверх всякой меры... В туалете перепачканный жидким калом унитаз и желтые потеки на беленых стенах. Мочились, падлы, как придется, не утруждаясь попасть непременно в толчок. В ванной и на кухне – лужи засохшей блевотины. Повсюду пыль, грязь, заплесневелые объедки, множество использованных одноразовых шприцев. Судя по их количеству, подавляющее большинство участвовавших в долгосрочной засаде «детей гор» плотно сидели на игле.
– Свиньи!!! – в сердцах воскликнул я. – Подобным тварям только в хлеву жить!
– Верно, – подтвердил вернувшийся Кретов и напомнил: – Микрофоны!
– Ах да! – спохватился я. – Чуть не забыл!
Действуя в строгом соответствии с инструкциями Ивана, я аккуратно вмонтировал одну «игрушку» в телефон, вторую – в стену, за секретером, замыл свежие пятна крови, натекшей из раны худого, сунул в карман первый подвернувшийся шприц и, заперев дверь, вместе с Витькой вышел из дома...
Поездка «в излюбленное место» обошлась без приключений. Нашу «восьмерку» ни разу не тормознули для досмотра, иначе бы... представить страшно! Машина набита под завязку явно не табельным оружием. Чужие удостоверения – прикрытие слабое. Попадись проверяющий подотошнее – он быстро выяснит их происхождение, и длительный срок тюремного заключения нам обеспечен! Конечно, с технической точки зрения мне бы не составило особого труда поголовно истребить наряд и скрыться от преследования, но... я солдат, а не убийца! Уничтожать врагов Отечества – это одно. Губить же людей, подобно самому тебе борющихся с террористической заразой, – совсем другое! Пусть даже большинство современных ментов – отнюдь не лучшие представители рода человеческого. Впрочем, я отвлекся...
За три недели, истекшие с момента моего первого посещения бывшей автобазы, она значительно преобразилась. Исчезла половина превратившихся в металлолом грузовиков.
На освободившемся пространстве возникла стройплощадка: штабели кирпича, бетонные плиты, груда щебня, портативная бетономешалка, прочие строительные атрибуты... Ближе к воротам зияла глубокая яма под фундамент будущего здания автосервиса. Прежнее здание осталось в неприкосновенности. Очевидно, Кретов придерживался принципа: сперва построй новое, а уж потом ломай старое. Вот бы у кого поучиться российским горе-реформаторам!
Казбек под охраной Паши (Гена присматривал за воротами) находился в той самой комнате, где мы некогда допрашивали господина Синявского. С тех пор «мебели» в ней заметно прибавилось. У стены стояли широкая садовая скамья и четыре деревянных одежных шкафчика. В углу виднелась закопченная печка-«буржуйка». Слева от двери примостился небольшой трехногий столик.
– Рабочие здесь переодеваются, греются да обедают, – пояснил Кретов.
Я не отреагировал, с интересом разглядывая пришедшего в сознание Казбека. Связанный чеченец лежал на полу с заткнутым кляпом ртом и бешено таращил налитые кровью глаза. На физиономии «джигита» застыла звериная ненависть.
